Arno Strobel
Das Skript
Перевод: Иван Висыч
Арно Штробель
Сценарий
(2012)
Оглавление
Пролог.
Глава 01.
Глава 02.
Глава 03.
Глава 04.
Глава 05.
Глава 06.
Глава 07.
Глава 08.
Глава 09.
Глава 10.
Глава 11.
Глава 12.
Глава 13.
Глава 14.
Глава 15.
Глава 16.
Глава 17.
Глава 18.
Глава 19.
Глава 20.
Глава 21.
Глава 22.
Глава 23.
Глава 24.
Глава 25.
Глава 26.
Глава 27.
Глава 28.
Глава 29.
Глава 30.
Глава 31.
Глава 32.
Глава 33.
Глава 34.
Глава 35.
Глава 36.
Глава 37.
Глава 38.
Глава 39.
Пролог.
Она была обнажена и жутко мёрзла.
Тело сотрясалось в судорожных попытках стряхнуть холод — тот особый, влажный холод, что не нападает, а обволакивает, прилипая к коже, словно тонкая ледяная плёнка. Дыхание ударялось о стену прямо перед ней и возвращалось обратно в лицо — тёплое, насыщенное запахом плесени и гнили. Через короткие промежутки из её горла вырывались жалобные, почти детские всхлипы. Она испытывала страх. Такой силы, что разум едва мог его вместить, едва удерживал на краю распада.
Вокруг царила абсолютная тьма.
В этой беспросветной черноте ей потребовалось немало времени, чтобы понять, в каком положении находится её тело. Она стоит — вертикально, прижатая спиной к стене. Стоило чуть опустить голову, чтобы унять боль в затёкшей шее, — лоб тотчас касался холодного камня. Руки были туго стянуты верёвками за запястьями и вздёрнуты вверх, образуя букву V. Что-то, проходившее поперёк поясницы, прижимало её бёдра к шершавой поверхности. Каждое движение, даже самое ничтожное, отзывалось болью. Бёдра и икры горели огнём. А тонкая петля, плотно охватывавшая шею, — она почти не сомневалась — была сделана из проволоки: затягивалась мгновенно, стоило лишь шевельнуть верхней частью туловища.
Мысли снова и снова — уже в сотый раз за эти бесконечные часы — складывались в одно-единственное слово.
Мама.
Она не могла припомнить ни одного дня, ни одного часа в своей жизни, когда бы так отчаянно хотела оказаться в материнских объятиях. Даже в детстве — никогда.
Когда позади открылась дверь, когда черноту прорезал мерцающий желтоватый свет и она кожей ощутила присутствие другого человека — она закричала.
Шаги медленно приближались. Хриплое, тяжёлое дыхание коснулось затылка и замерло там. Долго. Невыносимо долго.
— Пожалуйста… — взмолилась она. — Пожалуйста, не делайте мне больно. Я… я сделаю всё, что вы хотите. Я…
Голос утонул в слезах.
— Пожалуйста…
Ответа не последовало. Но хриплое дыхание немного отдалилось — и тотчас справа послышался сухой скрежет, и петля на шее затянулась ещё сильнее. Спина выгнулась дугой, из горла вырвался булькающий стон. Теперь она не могла пошевелиться ни на сантиметр, не рискуя задушить себя.
— Пожалуйста… — простонала она и заплакала — горько, беспомощно, почти теряя рассудок от ужаса.
Что-то тонкое и холодное медленно провело по её лопатке. Слева направо — и обратно. Она замерла, не дыша, подчинённая лишь оглушительному стуку собственного сердца.
А потом боль взорвалась.
Глава 01.
Апрель.
С дымящейся чашкой кофе в руке Нина вышла на маленький балкон и зажмурилась — утреннее солнце уже поднялось над коньком противоположного дома и било прямо в лицо.
После долгих зимних месяцев она так истосковалась по теплу, что невольно выдохнула с тихим удовольствием, подставив кожу первым робким лучам.
Какое идеальное начало дня.
Через три четверти часа Керстин заедет за ней, чтобы отправиться на шопинг в «Европа-Пассаж». А ближе к вечеру — к Дирку, помогать с подготовкой к вечеринке. Три дня назад ему исполнилось двадцать пять — почти ровно на два года больше, чем ей.
Нина отхлебнула кофе и задумалась: можно ли в субботу, в четверть девятого, позвонить Дирку и пожелать доброго утра? В дни, когда ему не нужно было в университет, он мог преспокойно валяться в постели до обеда. А иногда, когда она оставалась у него ночевать, затаскивал её обратно на матрас — стоило лишь попытаться встать. Нина улыбнулась. Несколько лекций она уже пропустила из-за этой его привычки.
День слишком прекрасен, чтобы проспать половину.
Она вернулась в комнату. Трубка лежала на белом журнальном столике из «Икеа». Нина набрала номер, легла на двухместный диван, поджав ноги, и принялась терпеливо слушать монотонные гудки — воображая, как Дирк зарывается лицом в подушку, лишь бы не просыпаться. Тем сильнее она удивилась, когда он ответил бодрым и совершенно не сонным голосом:
— Дирк Шефер.
— Доброе утро, — сказала она, улыбаясь. — Ты звучишь удивительно бодро для такого часа. Может, мне стоит почаще оставлять тебя спать одного?
— Ни за что. Я просто рано встал — всё равно всю ночь не спал.
— Из-за сегодняшней вечеринки?
— Из-за одиночества, ты — моё самое любимое существо на свете.
Нина ухмыльнулась.
— Да ладно тебе. Признайся: ты же втайне радуешься, когда можешь поваляться в кровати, смотреть телевизор и лопать чипсы.
— Никогда. Кстати, разве ты не собиралась сегодня вместе со своей странной подружкой Керстин опустошить все обувные магазины Гамбурга?
Дирк и Керстин друг друга недолюбливали. Он считал её заносчивой; она его — хвастуном, кичащимся деньгами отца, а он в ответ воспринимал это как зависть. Нина давно научилась держаться посередине и не реагировать на их взаимные подколы — тем более что понимала: всё это лишь ширма.
Настоящей причиной взаимной неприязни была короткая связь, случившаяся между ними около двух лет назад и закончившаяся громким скандалом уже через несколько недель.
— Да, она должна за мной зае… — Её прервал звонок в дверь. В такое время к ней мог явиться только один человек. — Подожди секунду, наверное, почтальон.
Нина спустила ноги с дивана, пересекла прихожую и распахнула дверь. Но вместо почти всегда приветливо улыбающегося Дитмара Фукса перед ней стоял молодой человек в коричневой рубашке и таких же карго-брюках. С совершенно непроницаемым лицом он протянул ей посылку. На нагрудном кармане красовался логотип UPS.
То, что Нина встречает его босиком, в сине-белой полосатой ночной сорочке, курьера, судя по всему, нисколько не удивило.
— Доброе утро. Посылка для вас, — произнёс он всё с тем же каменным выражением.
Нина положила трубку на пол рядом с собой и взяла посылку. По размеру — как бандероль с книгой, плотно замотанная коричневым упаковочным скотчем. Отправитель на наклейке в левом верхнем углу был частным лицом:
Петер Доршер Зельбургринг, 17
