22111 Гамбург Ни имя, ни адрес ей ни о чём не говорили. Зажав посылку коленями, она взяла пластиковый стилус, болтавшийся сбоку на устройстве, которое протянул курьер, и нацарапала подпись на экране как смогла.
Возвращаясь в гостиную, она уже снова держала трубку у уха.
— Всё, я здесь. Это был курьер — скорее всего, какая-то книга, которую я заказала онла…
— Ты должна тратить время не на чтение, а на меня, — перебил её Дирк с притворным нытьём.
— Всему своё время, милый. Ты точно не останешься обделённым. Я сейчас иду собираться, иначе так и буду стоять в ночнушке, когда приедет Керстин.
— Погоди… ты что, только что открыла дверь этому парню в ночной рубашке? У тебя совсем нет стыда, женщина?
— Дурак ты, — рассмеялась она. — Всё, кладу трубку. Пока, до встречи.
— Ладно, до вечера. Но чтоб больше такого не было — а то придётся настаивать, чтобы ты переехала ко мне. Тогда я смогу контролировать каждый твой шаг.
Нина покачала головой и завершила разговор.
Это была шутка — но всего несколько недель назад Дирк уже совершенно серьёзно спрашивал, не хочет ли она переехать. Места хватало с лихвой: отец купил ему к началу учёбы просторную и, по всей видимости, безумно дорогую мезонетную квартиру на Хохаллее в Харвестехуде, неподалёку от университетской клиники Гамбург-Эппендорф, где Дирк учился на врача. Старший Шефер владел компанией по производству пластиковых деталей для автопрома, и деньги в этой семье, судя по всему, никогда не были проблемой.
Она любила его. И в глубине души ничего так не хотела, как жить вместе. Но после каких-то полугода отношений казалось слишком рано — слишком рано отказываться от собственной квартиры, а значит, и от возможности отступления на крайний случай. Может быть, если через пару месяцев он спросит ещё раз…
Нина зашла в ванную, выдавила пасту на головку электрической щётки и посмотрела на себя в зеркало, пока щетинки делали своё дело. Светлые волосы — всё ещё растрёпанные — рассыпались по плечам и спине. В сочетании с голубыми глазами и россыпью веснушек на носу и щеках этот облик не раз вводил однокурсников в заблуждение. Но, как правило, лишь один раз.
Она наклонилась ближе к зеркалу, машинально потёрла нос — тот за зиму совсем облез — и подумала о Дирке, который так любил целовать именно это место.
Выключив щётку и прополоскав рот, она вернулась в гостиную. Посылка лежала рядом с уже остывшей чашкой кофе. Нина взяла и то и другое, прошла на кухню, поставила чашку в раковину, достала из ящика нож и разрезала многослойный скотч. Откинув картонную крышку, она обнаружила внутри нечто, завёрнутое в коричневую упаковочную бумагу. По размеру — карманная книга, но неожиданно лёгкое. Нина торопливо сорвала бумагу.
На свет появился подрамник с натянутым на него куском материи — такие бывают у не загрунтованных холстов. Только вместо изображения на нём от руки, печатными буквами, было выведено несколько слов:
ЧИТАТЕЛЬ. Криминальный роман. Анонимус.
Что это вообще значит?
Нина отложила бумагу и принялась рассматривать странный материал — необычайно бледный, с неровной, будто пористой структурой. Кожа животного? Может, свиная? Что-то редкое, египетское — пергамент? Нет, это же нелепость.
В правом верхнем углу темнело овальное пятно — выпуклое, сантиметр в диаметре, не больше. Она наклонила подрамник, поднесла поближе к свету. И тут заметила, что с обратной стороны свисают какие-то клочья. Перевернув, она увидела рядом со скобами, которыми материал был прикреплён к рамке, неровные, бахромчатые края с маленькими тёмно-красными комочками — и её осенило.
Пока ещё смутно. С отчаянной надеждой, что она ошибается, должна ошибаться. Но уже достаточно ясно, чтобы волна ужаса — холодная, как далёкий гром — прокатилась где-то в глубине груди.
Осторожно, самыми кончиками пальцев, Нина перевернула подрамник обратно. И когда снова посмотрела на тёмное пятно — догадка в долю секунды обратилась в уверенность. Она вскрикнула, швырнула вещь на столешницу и зажала рот дрожащими руками.
Это тёмное пятно вполне могло оказаться слегка вытянутым пигментным пятном.
А материал, который кто-то использовал вместо холста для своего «титульного листа» и по краям которого всё ещё висели крошечные кусочки плоти, — это действительно была кожа.
И не животного.
Глава 02.
— Добрый день. Нина Хартман?
— Да.
— Вы звонили нам по поводу посылки… — Полицейский в форме бросил взгляд на листок, нахмурился, покосился на коллегу. — …Подрамник, обтянутый каким-то материалом. Возможно, кожей. И с надписью?
Нина кивнула — и вдруг почувствовала себя глупо.
Теперь, когда перед ней стояли двое настоящих полицейских, вся ситуация казалась совершенно безумной, почти нереальной. Наверное, она насмотрелась слишком много кровавых триллеров вместе с Дирком. Послание на человеческой коже? Посреди Гамбурга? Присланное студентке? Да она с ума сошла. Зачем вообще послушалась Дирка и позволила уговорить себя вызвать полицию? А вдруг это окажется глупой шуткой? Может, даже его собственной? Хотя нет — у него, конечно, бывают самые дикие идеи, но до такого он бы не опустился. По крайней мере, ей очень хотелось так думать.
— Можно взглянуть, фрау Хартман?
— Да, конечно, проходите.
Нина повернулась и повела их в маленькую светлую кухню, где странный подрамник всё ещё лежал на столешнице рядом с плитой — брошенный так, что надпись смотрела вниз.
Старший из полицейских наклонил голову, прочёл слова, потом достал из кармана шариковую ручку, осторожно поддел ею край подрамника и слегка приподнял.
— Вы прикасались к этому предмету?
— Да, конечно — я же его распаковывала.
— Понятно. Я имею в виду другое: надеюсь, вы не хватались за него без разбору? Могли стереть все следы, если они там были.
— Нет… когда я… когда я поняла, что это такое, — просто положила его сюда и больше не трогала. Если это действительно… Боже…
Полицейский, пригнувшись, осмотрел обратную сторону, затем выпрямился и развернул подрамник надписью к себе.
— Похоже, что-то вроде начала истории. Первая страница романа или типа того. Безумие… Снизу выглядит странно. Посмотри-ка, — бросил он напарнику, а потом, обернувшись к Нине: — Как всё это было упаковано? Вот в этом?
Он указал на картонную коробку со смятой бумагой внутри. Нина кивнула.
— Петер Доршер. Знаете кого-нибудь с таким именем?
— Нет.
— Хм… — Он ещё раз взглянул на крышку. — Зельбургринг… Никогда не слышал. Может, улица вам знакома?
Нина снова покачала головой.
Второй
