полицейский закончил осмотр и выпрямился.
— Принести пакет?
— Да, пусть эксперты посмотрят.
— Что вы думаете, что это может быть? — осторожно спросила Нина. — Я имею в виду… этот материал.
— Не знаю, фрау Хартман. Но вы правы — выглядит действительно странно. Особенно с обратной стороны, по краям. Кажется, ещё довольно… свежее. Может, свиная кожа. А у вас нет предположений, кто мог вам это прислать?
— Нет.
— Может, среди знакомых есть кто-то, кто пишет криминальные романы или что-то в этом роде?
— Насколько я знаю — нет. Да и если бы был… зачем присылать мне такое? Натянутое на подрамник? Я имею в виду…
— Мы чего только не видим. Может, рекламная акция? Герилья-маркетинг, как это теперь называют. Что-нибудь эдакое: криминальный текст на свиной коже — это уж точно запомнится.
Напарник вернулся с большим бумажным пакетом и несколькими латексными перчатками. Положив пакет на столешницу, он натянул перчатки, осторожно взял подрамник за внешние края — большим и указательным пальцами, — пока второй полицейский держал пакет открытым. Нина удивлённо наблюдала.
— Я всегда думала, что для этого используют пластиковые пакеты…
— Это байки из вечерних сериалов, — усмехнулся полицейский, аккуратно опуская подрамник в бумажное нутро пакета. — В пластиковом, да ещё герметично запечатанном, отпечатки быстро испортятся.
— Когда вы узнаете, что это?
— Сегодня суббота. Лаборатории по выходным, как правило, не работают. Мы отвезём это в управление, в отдел круглосуточного дежурства по тяжким преступлениям. Там решат — вызывать ли дежурных экспертов или оставить до понедельника. Как только появятся результаты — вас уведомят. — Он убрал пакет под мышку и добавил чуть мягче: — Но я почти уверен, что всё окажется безобидным. Обычно так и бывает.
ГЛАВА 03.
Стефан Эрдманн нашёл Андреа Маттиссен в лучах низкого апрельского солнца — она стояла на коленях перед клумбой, когда он вошёл в её маленький сад. Опираясь левой рукой на песчаный участок между двумя кустами, она сильно наклонилась вперёд и правой рукой в перчатке методично обрывала увядшие листья.
Эрдманн прошёл через передний двор, поскольку на звонок никто не отреагировал. Она ещё не заметила его, когда он остановился прямо за её спиной и произнёс:
— Какое необыкновенное зрелище.
Маттиссен вздрогнула и едва не рухнула лицом в кусты — лишь в последний момент успела упереться свободной рукой. Снизу вверх она метнула на него разъярённый взгляд.
— Господин Эрдманн! Что это значит? Вы с ума сошли — подкрадываться вот так?
— Госпожа старший комиссар на четвереньках… — Он протянул ей руку. — Разрешите помочь?
Маттиссен проигнорировала протянутую руку. Одним движением — куда более лёгким, чем можно было ожидать от женщины за сорок, — она выпрямилась и посмотрела на нового напарника с боевым блеском в глазах.
— Если вы считаете себя остроумным — напрасно. Что вам здесь нужно и с какой стати вы лезете в мою личную жизнь?
Эрдманн молча наблюдал, как она сняла резинку для волос, убрала несколько тёмных прядей с лица и снова собрала длинные волосы в хвост. Лишь после этого ответил:
— Дежурный по полиции пытался до вас дозвониться, а поскольку вы не брали трубку — позвонил мне. Я сказал ему: никаких проблем, я, разумеется, всегда готов к службе. — Он выдержал короткую паузу, с удовольствием наблюдая за ошеломлённым выражением на её лице. — Ваша машина стоит у дома. Вы не открывали. Вот я и подумал: загляну-ка в сад. И что же — нахожу вас на коленях.
На лбу Маттиссен залегли глубокие складки, и на мгновение показалось, что она вот-вот бросится на него. Но она вдруг замерла, поспешно потянулась назад к поясу джинсов — туда, где в маленьком кожаном футляре жил мобильный телефон. Вытащила его, взглянула на экран, несколько раз нажала на кнопку и с усталым вздохом опустила руку. Чувство вины было написано у неё на лице.
— Разряжен.
Он видел Маттиссен уже не раз — здоровался мельком в коридорах, — однако по-настоящему они начали работать вместе лишь три дня назад: в Особой следственной группе «Хайке» (BAO Heike), созданной после исчезновения Хайке Кленкамп.
Двадцатиоднолетняя дочь издателя «Гамбургской общей ежедневной газеты» не вернулась домой во вторник вечером после посещения паба. В среду утром Дитер Кленкамп позвонил своему другу — начальнику гамбургской полиции. Тот на всякий случай проинформировал руководителя 4-го отдела земельного уголовного розыска (LKA 4), криминального советника Яна Эккеса, хотя на столь раннем этапе прямой необходимости в действиях ещё не видел: никаких признаков преступления не было.
В подавляющем большинстве случаев молодые люди от пятнадцати до двадцати пяти лет через сутки весело объявлялись вновь — переночевав у друзей или досидев до утра на вечеринке, — и сами удивлялись панике, которую успевали поднять вокруг себя. Но здесь имелась подруга, которая провожала Хайке до дома и рассталась с ней всего в нескольких сотнях метров от особняка семьи Кленкамп. Она рассказала отцу Хайке, что его дочь была очень уставшей и хотела сразу лечь спать.
То, что пропавшая девушка — дочь издателя второй по величине гамбургской ежедневной газеты и личного друга начальника полиции Раймана, — придавало делу особую остроту. А когда в начале среды после обеда женщина, жившая всего в двухстах метрах по той же улице, позвонила в дверь городской виллы Кленкампов и передала домработнице сумочку Хайке — с кошельком, водительскими правами и удостоверением личности, найденными в живой изгороди перед её домом, — уже через несколько часов была создана BAO Heike под руководством первого старшего комиссара Георга Штормана.
В группу, помимо ещё шести сотрудников, вошли старший комиссар Андреа Маттиссен в качестве заместителя Штормана — и он, Стефан Эрдманн.
Трёх дней оказалось вполне достаточно, чтобы он окончательно убедился: Андреа Маттиссен, пожалуй, самая педантичная полицейская, какую ему доводилось встречать. Лишённая чувства юмора, судя по всему, не пьющая вовсе — если она не зарывалась в служебные инструкции и не наставляла коллег-мужчин, как им следует себя вести, то бегала по лесу или методично поглощала какую-нибудь здоровую еду. Она действовала ему на нервы — тем более что была выше по званию и давала это почувствовать при любом удобном случае.
То, что дежурный по полиции не смог до неё дозвониться лишь потому, что идеальная госпожа старший комиссар забыла зарядить телефон, — это ему почти доставило удовольствие.
— Со мной такого ещё никогда
