Там подождем начала штурма.
За нами, в двадцати метрах, встали две шеренги баронских. Первая — копейщики со щитами. Вторая — арбалетчики. Командиры орали, наводили дисциплину, расставляли людей. Я занимался тем же, когда пришли Писарь и Селена. Им тоже досталось командирских тумаков.
— Командир, я ещё и карточку навыков на Селену у церковников выбил, — сказал Писарь, когда атакующий строй был сформировали.
— А что, так можно было? — я знал, что церковники ведут полный учёт навыков и количества ОР каждого носителя искры. А вот что данные можно получить за пределами Церкви — нет.
— Так она же на контракте! В этом случае можно, — Писарь протянул сложенный вчетверо листок бумаги. — Вот, возьми. Там всё про неё написано.
— Молодец, Писарь, спасибо, — бумагу сунул в карман — обстановка к чтению не располагала. Потом спросил: — А кто имеет доступ к моей карточке?
— Пока ты в «искуплении» — сержант Ирвин, как твой командир.
— Чего-то я совсем не удивлён, — до идеи конфиденциальности личных данных тут, похоже, ещё не дошли. — Ладно, Селена…
Мои слова прервал звук рога. Штурм начался.
Глава 13
Кровь на частоколе
Рог трубил длинно и надрывно. Поле перед частоколом взорвалось движением — мы рванули вперёд.
Сотня метров по открытому полю, где трава была вытоптана еще вчерашними переговорами. Ноги вязли в мягкой земле, но адреналин гнал. Щиты над головами плотно сомкнулись, прикрывая от стрел. Я слышал только тяжёлое дыхание и стук сердца в ушах.
Я ждал града стрел и плотного огня. Но стрел было мало. Редкие, одиночные. Словно на стенах стояли не защитники, а уставшие часовые, которые просто не успели уйти.
Но даже эти редкие стрелы били точно: стреляли опытные охотники, а расстояние было небольшим. Иногда летели бронебойные стрелы с узким наконечником. Такие могли пробить даже щит.
Первая была именно такой. Она вонзилась в щит Шварца и прошила его насквозь — наконечник вышел с внутренней стороны, оцарапав руку. Шварц шипел, но держался. Вторая — в ногу одному из таранщиков сзади: он споткнулся и его бросили посреди поля. Третья — в горло одному из приданных бойцов. Он захрипел и рухнул, кровь хлестнула на землю. Четвертая рассекла щеку Писаря и улетела дальше. Он выругался, но щит не опустил.
Лис стрелял в ответ. Быстро и так же точно. Два крика со стены, один защитник свалился за частокол.
— Сомкнуть щиты! Бегом! — орал я, подбадривая себя и бойцов.
Еще три стрелы. Одна, пробив стеганку, вонзилась в бедро Бывалому. Он только зарычал и пошел дальше. Вторая летела мне в голову, но «Внимательность (F)» в паре с «Щит (F)» сработали штатно: я заметил момент выстрела и принял стрелу на щит. Третья срикошетила от щита Бывалого и задела ключицу Селены — неглубоко, но кровь потекла.
Потери росли. До ворот мы добрались, потеряв убитыми еще троих таранщиков. Почти все остальные были ранены, но могли продолжать сражаться.
Баронские сзади даже не вступили в дело. Они шли за нами ровной линией, под своим штандартом, как на смотре. Арбалетчиков было шестнадцать человек: я видел взведённые рычаги и блеск железа… но болты никто не вкладывал, никто не поднимал оружие. Лейтенант барона держал поднятый кулак: стоять, держать дистанцию. Арбалетчики не попытались подавить стрелков на стене. Они просто смотрели.
— Размыкай! — дал я команду.
Моя пятёрка разошлась в стороны. Таранщики рванули к воротам.
И тут началось.
Возле самых ворот земля была усеяна ловушками: маленькими ямами, размером как раз под ногу, прикрытыми тонким слоем дёрна и листьев. А внутри — заострённый колышек, смазанный чем-то вонючим. Ловушки явно свежие, поставлены ночью, но от того не менее опасные.
Первый таранщик наступил, и нога провалилась. Крик боли разорвал воздух. Боец рухнул, таран качнулся. За первым второй — то же самое: колышек вошёл в икру. Таран упал, таранщики споткнулись, ещё один попал в ловушку. Крик, мат, кровь. Трое остались на ногах, но таран лежал.
— Поднять! — заорал я. — Взяли таран, сучьи дети, или я вас сам тут прибью!
Но поздно. Стрела со стены — редкая, но точная — вошла в глаз одного из выживших.
— Вперед! — скомандовал я своим. — Шварц, Бывалый — помогите таранщикам.
Мы подбежали, прикрываясь щитами. Мои бойцы помогли поднять таран заново. Два удара — ворота захрустели. Третий — рухнули внутрь.
Я не стал ждать.
— Бросай таран. Вперед! — рявкнул я и копьем толкнул оставшихся приданных в пролом. Я был уверен, что там есть ещё ловушки.
Приданные собрали их все. Своими ногами и кровью.
Первый забежал внутрь и наступил в яму. Крик, падение. Второй перескочил через него, но нарвался на сопротивление. Трое защитников — мужчины с чешуёй и когтями — выскочили из ближайшего дома. Копьё вонзили в бок приданному, когтями по горлу его добили.
Приданное «искупление» закончилось, остались только мои бойцы.
— Щиты! Лис — снимай! — я всё ещё пытался командовать в этом хаосе.
Лис выстрелил. Бронебойная стрела вошла в горло чешуйчатому. Шварц щитом отбил удар второго защитника; копьём в подмышку, где чешуя не закрывала, я добил искажённого. Бывалый заколол третьего.
Мы продвигались дальше — медленно, щиты вперёд. За нами вливались баронские. Деревня была почти пуста: дома открытые, очаги тлеют, вещи брошены. Повсюду следы спешки и быстрых сборов.
Сопротивление встречалось редко. Мы принимали его на себя. Ещё двое защитников у колодца — Лис снял одного, мы добили второго. Потерь больше не было. Основная часть искажённых ушла в пещеры.
Примерно через час деревню полностью взяли. Баронские расползлись по всему поселению и проверили каждый дом. Трофейная команда собирала оружие и снаряжение. И вырезала ядра. Иногда — с ещё живых искажённых. К счастью, таких были единицы.
Эта бессмысленная жестокость была омерзительна, но пока баронские заняты, у нас было время заняться ранами и передохнуть.
— Лис, ты же здесь бывал? В этом поселении?
— Да, командир.
— Где лучше расположиться? Чтобы огонь развести и доступ к воде был?
— Лучше в доме знахарки. Он на окраине, выглядит невзрачно. В глаза бросаться не будем.
— А почему невзрачно? Уважаемая же профессия.
— Склочная старая баба была. Да и искажённых лечить редко нужно. Не любили её.
— Хорошо. Идём туда. А на тебе — проверить схрон, про который Ален говорил. Встретимся на месте.
Лис кивнул и исчез. Я окинул взглядом своё побитое воинство.
— Бывалый, что с ногой?
— Лёгкое ранение. Даже наконечник полностью не вошёл. Боеспособен, идти могу.
— Тогда двинули.
Мы шли, а вокруг кипел грабёж. Баронские таскали мешки
