а ты чего со стулом-то?
– Чтобы свет за собой потом выключили. Тошка один раз уснул в тубзике, я замучалась его ждать. Проще стул им вытащить, чтоб сами выключали.
Сложная у них тут система. Надо будет покумекать, как облегчить этот процесс ночных брожений.
Пацаны никак не могут договориться, кто пойдет первым, поэтому я быстро определяю очередность простой считалкой. Шишел-мышел, кой-чего сделал, вышел. Первым выпадает Тошке, но он остается на месте. Братьям теперь, конечно же, нужно срочно выяснить, что же скрывается за "кой-чего", но я шепотом рявкаю, чтобы шевелились побыстрее и ныряли в кровать.
– Ты нас потом закроешь? – Варя берет меня за руку и смотрит так жалобно, что я готов пообещать ей все, что угодно. – Он не будет больше шуметь? – она кивает в сторону Зининой комнаты. Оттуда снова доносится храп и сонное мычание.
– Не будет, – обещаю я.
Стягиваю с дивана подушку, с антресолей одеяло, складываю его вдвое и кидаю на пол рядом с кроватью пацанов. Так мне точно будет спать спокойнее, а им-то тем более.
Наконец-то я могу закрыть глаза и не шевелиться…
Глава 14
"Согласен ли ты, Михаил, беречь, воспитывать и заботиться об этих детях?"
Строгая дама в бордовом платье, похожим на бабушкин ковер, в очках и с высокой дулькой на голове голосом нашей управдомши Люси задает мне вопрос. Жестом владычицы морской обводит рукой. Вокруг – сотни, тысячи детей, и все они галдят "Да! Да! Да! Он согласен!"
Я стою на сцене в огромном зале, стен не вижу, настолько он велик. Обстановка напоминает заседание ЦК, красные полотна на стенах, украшенные серпом и молотом. Раздается звук горна как в пионерском лагере и бой барабанов по нарастающей. Внезапно понимаю, что я еще и на постаменте. Со всех сторон ко мне тянутся детские ручки. Лиц не вижу, только руки. Некоторые держат сандалики или куски батона.
В глаза резко бьет яркий свет, щурюсь и хочу протереть глаза, но не могу. Мои руки крепко связаны и прикованы наверху, ноги одеревенели. Делаю шаг, но тут же падаю, повисаю на руках, пытаюсь найти опору, и снова проваливаюсь…
Бой барабанов усиливается, они в руках у детей, подо мной, над головой.
– Хватит! – ору, но… ничего не происходит.
По телу пробегает электрический ток. Распахиваю глаза – я на полу, руки закинуты за голову, затекли так, что каждое движение отдается россыпью мурашек. Тело ломит, голова будто налита чугуном.
Первая мысль – сон! Все, что со мной случилось – всего лишь сон. Какие-то дети, коммуналка, как будто кто-то надо мной посмеялся. Ну, какой из меня папаша?
Кстати, а где дети?
Под правым боком кто-то сопит. Скашиваю глаза – белобрысая макушка. Ага, один из близнецов есть. Только что он забыл тут, на полу, и где его дубль.
Стук раздается из коридора. Медленно, чуть ли не по миллиметру опускаю руки. Сноп иголок. Ааа, как же ненавижу, когда конечности затекают. Растираю пальцы и потихоньку переворачиваюсь на бок. С молодым телом все движения даются в разы легче. Поднимаюсь, потягиваюсь, несколько раз наклоняюсь и приседаю.
Детские кроватки пустые. Варя с Гошей уже где-то бродят. В том, что на полу сопит Тошка, я почему-то не сомневаюсь.
Тэк-с, а как же в люди-то выходить? Вчера я был настолько сонный и замотанный, что после душа – ледяного, по милости Люсь-пуси – натянул, что первым вытащил из шкафа. А именно растянутую майку пожелтевшую, видимо, от возраста, и темно-синие труселя, похожие на мини-паруса. Дед в таких летом поливал огород. Ему было нормально. Я в люди не выйду.
Осторожно приоткрываю дверь – в коридоре никого, равномерный стук, точнее, грохот, доносится с кухни. Ныряю в зал, мысленно так именую вторую комнату с диваном.
Посреди комнаты прямо на полу сидит второй близнец, вид у него ошалевший.
– Гош, – окликаю его.
Поднимает на меня испуганный взгляд.
– У нас были воры, – шепчет. – Сандалики украли.
– Еще что-то пропало?
Мой спокойный тон приводит его в замешательство. Георгий задумчиво оглядывает комнату, а я пока надеваю брюки и вместо майки накидываю вчерашнюю рубашку.
– Не знаю… – У него на удивление весьма серьезный вид. Несмотря на его малышковый возраст. Или до скольки там лет детей причисляют к неразумным малькам.
– Батюшки родные! – Раздается еще один испуганный вопль позади меня. – Ого, вот это разруха!
– Я маму хотел найти, а тут такое… – Гошка снова садится на пол. Варя опускается рядом и гладит его по голове.
– Мы к бабушке сейчас пойдем, там поиграем и… – поднимает взгляд на меня. – Может, она нам что-то расскажет.
Читаю в ее глазах вопрос про маму. Тема пропавшей родительницы снова донимает меня. Денег я так и на нашел. Ни заначку, ни сберкнижку, ни какие-то намеки на финансы. Надежда на то, что в детском шкафу будет хоть что-то, равна примерно одной сотой процента. То есть нулевая.
А вот расчет вытрясти хоть какие-то сведения из родителей этой лягушки-путешественницы наоборот повышаются и обнадеживают.
– Отставить панику! – бодро рапортую детям. – Прибираемся, завтракаем и идем в гости.
– Не получится пока завтракать. Кухня занята.
Варя сообщает эту новость так буднично, будто там с визитом пожаловала как минимум королева Британии.
– И кем же? – Мысленно делая ставку на все еще не протрезвевшего Генку.
– Теть Люся. Я чайник хотела поставить, а она меня выгнала, – признается Варя.
– Гошка, иди буди брата. – отправляю мелкого из комнаты. – А мы пойдем кухню отвоевывать.
Но Варя не двигается с места.
– Что тут случилось? – спрашивает, когда мы остаемся в комнате одни.
– Так, искал кое-что, – стараюсь отвечать как можно нейтральнее. Детям точно не нужно вникать в мои проблемы. – Кстати, у тебя ж школа скоро начинается. Что вам с Улей нужно? Сможешь провести ревизию и подготовить список того, что надо докупить.
Пока не понятно, на что, но уж за неделю, уверен, денег добуду.
Варя не реагирует на мою просьбу. Стоит ко мне спиной. Заглядываю, в руках держит
