а ю…」
Чёрная слизь на кристалле пришла в движение. Потекла быстрее, гуще. Кристалл загудел, и гул совпал с моим собственным гудением, и на секунду мастерская завибрировала, как камертон.
Нити Души вышли из кончиков пальцев. Десять, двадцать, тридцать… больше, чем когда-либо. Раньше они были серебристые. Тонкие, чистые, как паутина в утреннем свете.
Теперь они переливались. Серебро мешалось с глитч-артефактами, с цветами, которых нет в нормальном спектре. Нити дрожали и искрили, и пространство вокруг них чуть-чуть, едва заметно, шло рябью. Как воздух над горячим асфальтом.
Я вогнал нити в кристалл. В цифровую кровеносную систему, которая пронизывала каждый связь-кристалл, каждый кабель, каждую трещину в каждой стене этого города.
И теперь я видел ВСЁ. Весь город. Каждую улицу, каждый дом, каждый фонарь. Глазами Гномика, через его сеть, через миллион точек наблюдения. Я видел баррикады на южной окраине, где мальчишки-дворяне перевязывали раны. Видел штаб Легиона на Вороньей Горке, где Агриппина двигала флажки по чёрной карте. Видел горящий лес и дирижабли над ним. Видел Цитадель Ордена, белую и молчаливую, как кость.
И видел… глубоко внизу, под Цитаделью, под слоями камня и защитных рун… подземный собор. Алтарь и саркофаг, а также розовый кристалл, подключённый к трубам.
И маленькую фигурку, неподвижную, у дальней стены. С кошачьими ушами и хвостом… в черно-красном костюме Арлекина… с черными волосами с отдельными красными локонами…
— Арли жива, — сказал я. Голос мой был приправлен странным эхом, но слова были чёткие. — Без сознания. Но жива.
Кира выдохнула. Да так мощно, будто не дышала последние пять минут.
— Я же говорила, — сказала она. И голос у неё дрожал. — Я же говорила, что тётя Арли жива.
— Говорила, — согласился я. — Молодец. Теперь собирайся. Мы идём за Арли и за Артемией.
Рудольф фон Штальберг стоял на самом краю крыши башни и курил. Третью сигару за последние двадцать минут. Первые две он выкурил до фильтра, не заметив. Эту он больше жевал, чем курил.
Ветер доносил запах гари и чего-то химического, сладковатого, от чего першило в горле. Дирижабли Легиона висели над Диким Лесом, и время от времени оттуда доносился грохот — то ли артиллерия, то ли что-то рушилось. Отсюда, с высоты, Аргентум выглядел как муравейник, в который ткнули палкой.
Маркус уехал час назад. Сказал: «мне нужна ваша антенна, граф, я верну». Рудольф хмыкнул. Деревянный кукольник смотрел на него так, что отказывать расхотелось.
Что ж, час прошёл. Маркус нет. Связи нет. Города скоро тоже не будет, судя по пожарам.
— Ваше Сиятельство, — начальник охраны Бруно, здоровенный мужик с каменным лицом, подошёл сбоку. — Час истёк. Прикажете отключать?
Рудольф затянулся. Выдохнул дым в сторону горящего горизонта.
— Отключай.
Бруно кивнул и пошёл к техническому шкафу у основания антенны. Антенна «Голем-Прома» была гордостью инженерного отдела: стальная игла высотой в тридцать метров, усиленная рунными контурами, способная транслировать сигнал на весь город. Рудольф использовал её для корпоративной связи и, если честно, для прослушки конкурентов.
Сейчас она была подключена к чему-то… хрен знает чему. И Рудольф предпочитал об этом не думать.
Бруно открыл шкаф. Потянул рубильник.
Рубильник не двигался.
— Ваше Сиятельство…
— Что?
— Рубильник… заклинило.
Рудольф подошёл. Бруно тянул рубильник двумя руками, упираясь ногой в стену. Мужик весил сто двадцать кило и гнул подковы на спор. Рубильник стоял как влитой.
— Дай-ка.
Рудольф взялся за рубильник вместе с Бруно. Потянули вдвоём. Потом втроём — подбежал второй охранник, с перебинтованной головой. Рубильник не шевелился. Как будто его приварили. Или как будто что-то держало его с той стороны.
— Ваше Сиятельство, — сказал Бруно, и голос у него стал другим. Тише. — Антенна.
Рудольф поднял голову.
Антенна искрила. Чёрными искрами. И это были точно не электрические разряды. Они бежали по стальной игле снизу вверх, как муравьи по стеблю, и на самом кончике, там, где шпиль упирался в ночное небо, они срывались и разлетались в стороны. Как семена одуванчика. Как пыльца. Как…
Рудольф прищурился.
Он не был боевым магом. Он был промышленником, финансистом, и хорошо владел чарами, которые помогали в данных областях. В боевых заклинаниях он разбирался посредственно. Но даже он видел, что с антенной происходит что-то, чего не было в технической документации.
Чего он не видел — и не мог видеть — так это того, что происходило на самом деле.
Из антенны вырывались Нити. Сотни, тысячи… Сотни тысяч. Это были не обычные серебристые Нити Души. Они переливались всеми оттенками серебряного и черного, их поверхность покрывали светящиеся жилы, по которым пробегали глитчи и артефакты сжатия.
Нити Искажённой Логики. Они разлетались во все стороны, как паутина, и каждая находила свою цель. Каждая знала, куда лететь.
Нити проникали сквозь крыши, сквозь стены, сквозь камень и металл. Они находили каждую марионетку, в которую когда-либо проник Гномик. Каждую куклу, каждого голема, каждый механизм с каплей мицелия в контурах.
И подключались.
Рудольф видел только чёрные искры на антенне, но чувствовал, как волосы на руках встают дыбом.
— Бруно, — сказал он спокойно. Очень спокойно. Так спокойно, как умеют только люди, которые в панике. — Мы уходим с крыши.
— А антенна?
— Антенна, похоже, больше не наша. Уходим.
Они ушли. Рудольф напоследок оглянулся в дверях. Антенна «Голем-Прома» полыхала чёрным светом, и стальная игла гудела так, что вся поверхность крыши под ногами вибрировала.
Граф фон Штальберг закрыл дверь, прислонился к ней спиной и достал четвёртую сигару.
— Я пришлю этому кукольнику счёт, — сказал он в пустоту. — Такой счёт, что его деревянные глаза на лоб полезут.
Я словно нырнул в океан, состоящей из капель информации. Данные хлынули в Ядро отовсюду. Пятьдесят тысяч точек. Пятьдесят тысяч марионеток, застывших по всему Аргентуму.
Грузовые платформы в порту. Строительные големы на стройках. Куклы-официанты в ресторанах. Куклы-танцовщицы в борделях. Рекламные дроны в небе. Боевые големы в ангарах.
Пятьдесят тысяч. Или даже чуть больше.
Без Узла Искажённой Логики я мог управлять одной марионеткой. Ну, двумя, если напрячься. Тремя, если не боюсь потом неделю лежать пластом. Это требует полного внимания. Это невозможно масштабировать.
Но Узел Искаженной Логики сломал правила.
Я управлял ими, как… как юнитами. Как фигурами на доске. Указывал направление, задавал цель, а дальше они шли сами, по кратчайшему маршруту, обходя препятствия, выбирая оптимальный путь.
Стратегия в реальном времени, как сказала бы Арли. Пятьдесят тысяч юнитов. Одна цель.
