Чужеземец - Карина Иноземцева

— Ничего. Сердечко переживёт. Немудрено в беспамятство впасть. Внизу говорят, столько тел лежит, что сам Чернобог спустился на пир. — нянюшка начала причмокивать, повторяя движения губ младенца и открыто улыбаясь Кощею. — Что творилось, никто не знает. Итар нас уберёг от подробностей, но барышня явно всё своими глазами видела. Может, она что скажет?

Пора в себя приходить. Ответственность за переделанный мир нести. Не время самобичеванием заниматься, когда хата горит, надобно барыши спасать и близких.

— Прежде с мужем обговорю, — взяла себя в руки и тронула косы, которые лежали на моей спине. — Благодарствую, девы, за помощь вашу и терпение, — встала с кровати и подошла к няне. — Задора, присматривай за мной и дальше, — обняла старую женщину.

Помню, мне очень отрадно было, когда внучку на нежности тянуло. Она на маленького котёнка была похожа и всякий раз в сердце моём лишь трепет и счастье вызывала. Надеюсь, моя внезапная благодарность по сердцу старой нянюшке придётся.

— Ох, лебёдка моя ясноокая, — запричитала женщина и накрыла мои руки своими. — Одна ты у меня трепыхаешься в смертном небушке. Как же мне тебя оставить и на вольные хлеба пустить.

— Присмотрите за Кощеем? — заглянула в сундук, где сыто посапывал новорождённый малыш. Ему вообще всё равно, что с миром творится, коли молоко есть и пелёнки сухие.

— А куды же я денусь. Пущай дрыхнет, богатырь, — Задора улыбнулась и посмотрела на моё плечо. — Кто же вас так?

— Сама виновата, — улыбнулась женщине и пошла за мужем. Надобно с ним обговорить всё.

По пустынным коридорам, где только дощатый пол поскрипывает, добралась до зала, где с богами тёмными беседы вела и жизни города выторговывала, где тело своё чуть монстру не отдала на съедение и где решилась приручить весь мир истории, лишь бы не умереть на первых страницах романа.

Итар был не один. Воины выносили тела людей и носили ведра с водой, смывая кровь. Итар сам стаскивал трупы в общую могилу и молчаливо отвечал на все вопросы. Один Олег словоохотливо выдвигал предположения, что могло произойти в зале на вечерней трапезе.

— Мясо небось не поделили, — внимательный взгляд приближенного к мужу замер на мне. — Тогда бы рожи друг другу побили. Барышня пришла.

Итар поднял голову и посмотрел на гору трупов.

— Пойдём, — не прикасаясь ко мне грязными руками, он поспешил увести меня от ужасного зрелища. — Где ребёнок?

— С Задорой, — достала из рукава платок и хотела протереть пот с его лица, но мужчина отстранился.

— Я слишком грязный, не оскверняй свой взгляд смертью и грязью.

Какой же он милый. Всё ради меня.

— В тебе нет ничего грязного, — аккуратно ухватилась за его рукав и принялась промакивать лицо. — Ты уже со старшим ребёнком Даремира говорил? Что народу скажем про княжескую чету?

— Правду, — шокировал меня Итар, забирая у меня платочек и наблюдая за моей реакцией. — Пусть каждый решает свою судьбу.

Я смотрела на мужчину, которому чужие жизни важнее власти и собственного величия. Он не против оказаться монстром в глазах общественности, но сохранит чужие сердца. Итар не создан для правления. У него нет властолюбия и эгоизма. Слишком чистый, так почему в его теле живёт зверь, который готов убить собственную жену и младенца?

В груди защемило. Муж хочет сделать всё по чести, по доброй воле. Если город покинут все жители, то Итар не расстроиться. Выдаст каждому котомку в дорогу, а сам останется со мной, ожидая гибели от проклятья или старости.

Но я другая. Как мир позволил соединить нас? Ведь я трусиха и боюсь местных богов, готова выгрызать минуты жизни, а он — смиренно склонит голову перед Марой, Чернобогом.

Прикусив губу, я произнесла:

— Отправим письма соседним княжествам о том, что власть сменилась. Пусть принимают, либо… — я замолчала, не зная, что могу сделать в этом случае.

— Нас не примут, — спокойно и тихо произнёс Итар. — Я Чужеземец, ты женщина, Кощей — проклят, старший сын князя — калека. Даже если мы станем регентами при младшем, на нас направят воинов. Особенно Богдан.

— Что же нам делать? — оглядела пустующий тихий коридор, который, казалось, готов задушить меня. Стены давят, становясь гробом.

— Просить о мирной жизни в пределах города, — по-отечески, смиренно произнёс Итар.

— Предлагаешь мне остаться в качестве подстилки Богдана? — злость начала нарастать, но Итар спокойно ответил:

— Ты уйдёшь с Олегом и Святогором. Они защитят тебя. Останусь только я.

Глупо было злиться, ведь понимаю, что Итар никогда и ничего плохого даже не пожелает Ветане.

— Ты должен понимать, что я не брошу мужа, — строго произнесла, но Итар смиренно улыбнулся.

— У барышни Ветаны нет мужа, — мужчина сделал шаг назад от меня. — Она сама выкинула браслет. Я одобряю развод и отпускаю дочь Рагнара. Идите с миром, барышня Ветана наследница Ситиврата.

Он прощался со мной. Прощался тихо, скромно, так, будто отпускает навсегда. Он даже в глаза мне смотрел, но видела лишь стекло, словно вижу маску, а не его истинные чувства.

— Ты сдаёшься? — не выдержала и задрожала от переполняющих меня эмоций.

— Барышня, у тебя глаза сияют. Я не хочу, чтобы твой свет погас. Прощайте.

Он развернулся и пошёл прочь. Я осталась стоять словно громом поражённая. Мало того что только я держусь за навязанный брак, так теперь получила развод официально. Меня отпустили на вольные хлеба, отдали последнее, чтобы не нуждалась. Наверное, он считает, что спасает меня.

Гору трупов сжигали долго. Только утром зал окончательно очистили. Утром Итар рассказал про проклятье и то, что является монстром. Он говорил это собравшимся на площади людям и предлагал покинуть княжество, пока есть возможность. Он брал на себя всю вину, кланялся, просил прощения, принимал обвинения в том, что приманил Чернобога в чужой дом. Слишком много обвинений, слишком много грязи вылилось на его голову, но воин смотрел на всех со спокойной, доброй улыбкой. Предлагал забрать всё что угодно. Малец с хромой ножкой рыдал и обвинял Итара в гибели родителей, и плевать, что князь был мразью, а княгиня отравила всю верхушку. Во всём винили демона Итара.

А я стояла в тени и думала, что слишком грязная для этого человека. Я хотела скрыть правду, воспользоваться обстоятельствами, объявить себя крёстной матерью князей и править освободившимся княжеством. По сравнению с добросердечным демоном в лице Итара, я подколодная змея. И меня защищает самый страшный монстр местного времени. Итар не позволял народу даже вспоминать моё имя в грязных мыслях. Меня он обелил,