в оголённую шею Итара. Моя атака слаба и едва заметна на огромном теле, привыкшем воевать, но теперь взгляд безумца устремлён на меня. Только на меня. Не на душевную борьбу и не шёпот богов. Итар видит МЕНЯ!
— Мой! — рыкнула и нанесла ещё один «удар», но теперь метила в его губы.
Укусила и замерла, ощущая солоноватый привкус пота и крови. Может, мерзко и противно, но отчего-то этот вкус мужских губ был слаще всех вкусностей на свете. Наверное, потому, что от него зависела моя жизнь. Итар молчал. Его губы были твёрдыми, но одновременно мягкими. Мужская кровь поила меня, воин не двигался. Наши взгляды встретились.
— Свяжи меня, — простонал Итар в мои губы, понимая, что может уничтожить меня в момент одержимости, но…
— Нет, приручу! — отозвалась в его ухо и обняла так, как только могла, но прикосновения будили зверя, поэтому…
Мои ногти впились в его голую кожу и резко дерганули.
Царапины. Рёв зверя, склонённого над маленькой беззащитной девочкой. Его взгляд безумен, но я сама ненормально искрюсь. Итар держится, старается удержать внутреннюю силу, поэтому повис надо мной.
— Хочешь убить? — кладу руки на его шею. — Я скажу кого. — новые царапины, клыки прямо напротив моего лица. Его руки больше похожи на огромные молотки, которые готовы раздавить моё хрупкое тело. — Хочешь любви? — Провожу языком по его раненым губам, едва касаясь оскаленных зубов. — Я покажу тебе и покорность, и страсть и безумие. Только полюби себя и свою жизнь! — зверь рыкает. Огромная рука медленно обхватывает мою шею. — Наша встреча была проклята с самого начала. Давай заразим проклятьем весь мир?
Безумие?
Вишу на волоске, но пытаюсь дёргаться. Ненормальная. Я ведь только недавно боролась с тьмой ради жизни, а сейчас покорно принимаю смерть от рук обезумевшего мужа ещё и улыбаюсь! Безумие! Но, чёрт, как же меня заводит эта дикость в покорном и преданном Итаре. Кажется, я извращенка. Нет, безумная извращенка!
— Мой! Только мой, — вцепляюсь руками в его короткие тёмные волосы, ощущая, как дыхание перехватывает. Оттягиваю его голову назад и понимаю, что оказалась на бёдрах озверевшего мужа. — Если я скажу лежать, ты лежишь! — несогласный рык, но рука на моей шее ослабевает. Пью воздух медленно, глотками, словно боюсь умереть от его переизбытка. — Говорю сидеть — сидишь! — ногтями вдавливаюсь в его незащищённый затылок. Повисаю на его плечах. Смотрю сверху вниз на рыкающего хищного зверя и его кровожадный блеск. — Кого ты видишь перед собой? — вжимаюсь всем телом в его грудь, бёдра, лицо, шею, впиваюсь ногтями, тяну за волосы и смотрю в его бешеный взгляд. Смотрю, когда его огромные руки вжимаются в кожу моих бёдер. Смотрю, когда крючковатые пальцы и острые ногти чертят дорожку к груди. Смотрю, когда он слизывает мою кровь с разорванного плеча. Смотрю, когда его взгляд проясняется, а на окровавленном лице исчезает оскал. Смотрю, когда в его взгляде загорается страсть, а под моим лоном твердеют его чресла.
Комната заполнилась напряжённой тишиной, тёмные тени начали колебаться, силуэт мужчины расплывался, превращаясь в неясное пятно. Постепенно фигура приобрела человеческие черты, глаза стали ясными, дыхание нормализовалось. Демоническая энергия ушла, оставив после себя опустошённого, ослабленного, но жаждущего страсти мужчину.
Наши лица друг напротив друга. Смотрю на него сверху, вжимая его лицо в маленькую грудь, оборачиваю своим запахом дикого, необузданного монстра в теле неуверенного воина. Он тяжело дышит, борясь с последствиями нападения. Сын тихо плачет на полу, привлекая наше внимание.
— Мертвы? — Итар не отстраняется, не скидывает меня, молча принимая мои дикие ласки.
— Все, — нам не нужно много слов. Сейчас важно остаться живыми в данной ситуации, а положение наших тел. Разве это не добавляет огонька в наши неспешные и дурацкие отношения?
— Проклятье? — на его губах моя кровь, на моих — его.
— Младенец станет щитом для княжества, — не отлипаем друг от друга, словно боимся выйти в реальность, пытаясь замереть в этом моменте предсмертной агонии.
— Нас обвинят в уничтожении княжества, — не спрашивает. Ощущает, как критика и чужие суждения держат руку невидимого палача над нашими шеями.
— Пусть, — дерзко улыбаюсь и вижу такой же огонёк в глазах напротив. — Бояться будут подойти. Проклятые убийцы, которым сами боги нипочём.
— В твоих глазах безумная искринка, — замечает муж.
— А ты сам безумен, — склоняюсь к нему и тихо шепчу. — Мы стоим друг друга.
— Будет трудно.
— Станем либо изгоями, любящими жизнь, но гонимыми из-за предрассудков. Либо князьями под носом Богдана и Махи, с силой проклятья, с безумством в правлении и твоей великой мощью зверя, который подарил мой отец. Бесславно погибнем или безумно завоюем целый мир?
— Моя, — его руки сдавливают грудь, а я безумно скалюсь, удивляясь, откуда он там грудь нашёл.
33
Мне кажется, когда тьма спустилась на землю, она проникла в моё тело и пустила ростки. Поэтому я отважилась на безумство занять проклятое княжество и сделать его своим домом. Итар тоже не остался в стороне. Его ломанные, немного дёрганные движения словно подводят бывшего спокойного и смирного воина. Теперь в нём поселилась тьма, которая приняла зверя, обитавшего внутри тела мужчины.
Чернобог или Морана хороши в издёвках и любят играть, но фигуры у них живые, а награда — жизнь. Даже дитя, едва рождённое, уже фигурка в их руках. А тела под нашими ногами — плата.
Сущность мужа лишь наполовину зверь, а на вторую, очень заботливый и нежный мужчина. Первое, что он сделал, когда пришёл в себя, это разорвал свою рубаху и перевязал рану на моём плече. Потом стянул с себя кафтан и надел на меня. Но от этого я лучше выглядеть не стала. Всё также была похожа на исчадие ада, которому повезло выбраться из смертельного котла с ребёнком на руках.
Итар посмотрел на молчаливый свёрток на моих окровавленных руках и произнёс:
— У Даремира есть старший сын, — Итар отбрасывал в сторону разбросанную посуду, остатки еды и столы. Он расчищал проход к внутренним покоям двора. — Если хочешь сделать княжество своим, то его стоит убить. — внимательный взгляд тёмных глаз, но я отрицательно машу головой. Итар расслабляется.
После сегодняшнего вечера он считает меня демоном?
— Пока нельзя, — оглядела зал, который лишь недавно был ареной мирских игрищ. — Мы убийцы для местного народа. Оставим старшего наследника как гарант нашей безопасности.
— Заложник? — муж отыскал в мусоре мой нефритовый браслет и протянул мне, но я не успела его даже коснуться, как мужчина спрятал его в карман штанов.
Не хочет отдавать? Злится за то, что я отказалась от уз?
