в следующий момент, кинулась к умирающей женщине.
Ребёнка ещё можно спасти! Он не умрёт сразу, его питает плацента! Ещё можно спасти дитя! Нужен нож, быстро! Слой за слоем, вот и матка. Сколько недель идёт беременность? Сможет ли выжить в этом мире недоношенный малыш?
Быстро! Быстро! Быстро!
Мозг помнит свою работу, а руки чужие, трясутся. Но телу матери уже не поможешь, а вот малыш…
— Достала! — крикнула, когда взяла младенца на руки. — Дыши, только дыши!
Быстро проверяю дыхательные пути и пытаюсь сделать пять маленьких вдохов. Сердцебиение есть, но дыхание слабое. Нужен аппарат для вентиляции лёгких, но у меня его нет. Поэтому дышу вместе с новорождённым. Отдаю свой кислород в обмен на ещё одну секунду жизни малыша.
— Ветана⁈ — слышу голос Итара со стороны, но не время отвлекаться.
Сердцебиение пропадает. Маленькое синенькое тельце на моих руках слабеет. Мальчик. Это мальчик, но он хочет уйти за матерью.
Дыши же. Пять маленьких вдохов. Меня трясёт. Не понимаю, в какую историю я попала. В сказке про воина Итара было много смертей, но настолько массовых нет. Слишком много изменений для одной эпической роли главного героя.
Дыши же!
Я поменяла всё! Княжество Даремира вовсе не было упомянуто в книге, а теперь большая часть народа уничтожена.
Дыши же!
Нет! Стоп! Вспомнила! Была в повествовании про воина проклятая нежить и духи из проклятого княжества. Писалось про то, что княгиня прокляла свой народ за равнодушие и жестокость, отдав безвинную душу в качестве уплаты тёмным богам. Боги услышали обиженную женщину и превратили всех жителей княжества в блуждающие души, желающие смерти. Итар сражался с проклятием, защищая княжество Богдана. Неужели эта княгиня и есть причина проклятий?
— Уа-уа-уа, — слабый голосок на моих руках вернул меня в реальность.
Я смотрела на ребёнка и не знала, что делать. Только прижала малыша к груди и с трудом дышала. История идёт своим ходом, но я меняю ее местами. Меня убьют.
— Рождён самой смертью, — тихо произнес Итар.
31
Сильные руки Итара трясут меня, а я смотрю на окровавленные руки, разорванное платье и ужас, что творится вокруг. Сколько княгиня убила? Всю верхушку? Как она осмелилась принести столько несчастья. А убийство собственного дитя разве не стоит тысячи смертей?
— Что произошло? — руки воина сжимают мои плечи, стараясь привести в чувство, а я смотрю на плачущий клубочек на руках и меня трясёт.
— У нас больше нет выбора, — тихо прошептала и улыбнулась. Но моя улыбка напугала бывалого воина.
Наверное, я сейчас похожа на саму Морену — богиню смерти. Сижу в луже крови рядом с разрезанным телом, а вокруг происходит нечто странное: в помещение пробирается сквозняк, он облизывает мёртвые тела, словно вкушает принесённую жертву. Медленно, один за другим гаснут огни. Свет исчезает, оставляя лишь тени и пустоту. Вокруг нет ни одного звука, только наши голоса, а единственные источники тепла — слишком манят наползающее тёмное проклятье. Если мы покинем это княжество, то за нами будет следовать сама смерть, ведь я спасла самую вкусную жертву от ее цепких объятий. Не знаю, насколько сильны и могущественны здешние религии, но если меня почитают как богиню, то в сердцах людей есть страх перед богами. Народ, как поклоняется, так и страшится того, что за пределами их понимания. А значит, в любом уголке мира с жертвенным ребёнком на руках мне не будет покоя. Сам Чернобог будет рыскать и уничтожит всех, кто помешал его кровавому пиру.
А тьма всё приближалась к нашей живой троице, я смотрела на Итара и понимала, что не смею ни о чём просить. Его жизнь и так должна быть полна смертей и страданий, а в конце он станет безумным, падёт от рук друга, у него даже могилы не будет. Хоть его похождения будут во имя света, но конец слишком унизительный. Сейчас же я понимаю, что загнала нас в ловушку самих богов. На меня не только ход истории ополчится, но и все тёмные силы книги. Так какая разница где умирать? В начале книги или успеть выйти за ворота ада? Я уже сбежала от Багдана с Махой, положилась на Итара, но муж сам не знает, что со мной делать.
Может, хватит хвататься за других людей и мне пора сделать свой ход? Не писклявый голосок подать, а шагнуть так, чтобы это стало историческим выбором?
— Итар, прости, — мои слова сорвались с губ, а в воздухе появился пар. Стены начали покрываться инеем, и это пугает ещё больше. — Княгиня отдала всё княжество тёмным богам, — прижала к себе малыша, который словно ощутил, как смерть медленно и верно подбирается к нему, поэтому затих. — Собери людей и выведи их, пока есть время. Они успеют сбежать, пока проклятые не опомнятся.
Тёмный взгляд воина замер. Темнокожий мужчина смотрел на меня, так, словно впервые увидел. Нет, он каждый раз удивляется моим словам и поведению, но есть моменты, о которых он явно думает: «Перебор». Сейчас я вновь шокировала того, кто готов к смерти и потерям.
— Идёшь со мной, — рывком поднимает меня и ребёнка, прижимает к себе и тут же, падает на колени, словно кто-то ударил его по ногам.
Итар рычит и пробует сначала, но в этот раз не успевает даже приподнять меня, как заново падает и роняет меня. Успеваю лишь прикрыть ребёнка и больно ударяюсь копчиком о землю, пропитанную кровью.
— Итар, даже если мы уйдём, то нас обвинят в уничтожении княжества, — тихо говорю, а сама ощущаю, как холодеет собственное тело и нечто ужасное пробирается под кожу, словно отрава. — Мы изгои, уничтожившие славное княжество Даремира. Нас осудят и будут рады уничтожить. Нас захотят убить не только люди, но и боги. Сможешь ли ты пойти против богов?
Итар рычит и пытается подняться, но темнота поглотила его ноги и уже ползёт по рукам. Я вижу, как мужчине трудно, как он рычит, не соглашается, сражается за возможность прикоснуться ко мне, но проигрывает странной силе, что проникла в дом смерти. Я не воюю. Я решила остаться.
— Я останусь, — громко произнесла, не зная, к кому обращаюсь, — отпустите безвинных! Они чужие, и княгиня не могла отдать их вам. Позвольте им уйти!
— Оста-а-аюсь, — болезненный стон разносится по темноте. Итару больно даже говорить, не то что двигаться, но он тянется ко мне, а я крепче прижимаю ребёнка, чувствую, как бьётся маленькое сердечко и холодеет нежная кожа, кутаю в своё порванное платье, ощущаю боль от каждого движения
