Мне этот парень сразу понравился. Было в нем некое вселенское спокойствие, вся его худая фигура выражала максимальный флегматизм, даже глаза пребывали в полуприкрытом состоянии. Глумиться над такими девочками, в таких юбочках — это нужно обладать невероятной выдержкой и чувством собственной значимости! Мне до такого уровня просветленности очень далеко!
— Что тут у нас? — появилась откуда ни возьмись Ольга Андреевна. — А, прибыл Михаил Титов собственной персоной? Слышала, с приключениями добрались?
— Ольга Андреевна, ему благодарность будут выписывать за убийство убийц! — заверещали девчонки наперебой, позабыв про Розена, который страдальчески закатил глаза в мою сторону, по всей видимости предлагая мне пострадать вместе с ним. — И вообще — он что, у нас учиться будет? Он же уголовник какой-то, сразу видно! Смотрите, все лицо в крови, какой кошмар! Он же наших мальчишек затиранит! Или научит матом ругаться и сигареты курить!
Ну, что за курицы, а? Вот симпатичные, а такие туповатые — сил нет! Это я-то — записной хулиган? Здрасьте, приехали.
— То есть — медаль за уничтожение банды террористов! От опричников Кавказского полка! — продолжали создавать шумовую завесу Святцева и Выходцева. — А еще у него глаза разные, смотрите! А где он будет учиться? А на какой курс его определят? А какая у него спецуха? А с кем жить будет?
Как только упомянули опричный Кавказский полк, Розен оживился: он с интересом глянул на меня и проинформировал:
— У меня старший брат — майор в Кавказском полку. Командир батальона. Я после колледжа к ним хочу, целителем.
— У меня куратор оттуда. Князь Барбашин, — пояснил я. — Я интернатский.
— Силен! — кивнул Розен. — Убил-то кого? За что благодарность?
— Не убил, гранату из рук выбил у какого-то гнома. Ну… Телекинезом, или что-то вроде того. Гном в засаде сидел.
— Силен… — снова кивнул Розен.
Ольга Андреевна едва отбилась от двух пигалиц и спровадила их за дверь.
— Я вижу, вы уже познакомились… Денис, тогда тебе и проводить тесты. А я понаблюдаю, — сказала она. — Михаил, не волнуйся, все пройдет нормально. Денис — студент второго курса, один из лучших в колледже, очень перспективный целитель, даже для… Хм! Даже для пустоцвета. Отличный пример успешного и прогрессирующего волшебника, который большое внимание уделяет академической магии, не злоупотребляя естественным даром. Тебе точно будет чему у него поучиться.
По бесстрастному лицу Розена невозможно было понять, какие эмоции у него вызывает такой поток елея на его лысую голову. Мне бы жутко польстило, если бы Боткина так хвалила меня. Однако лысый философ стоического типажа только кивнул своей головешкой снова и сказал:
— Пшли. Тебе надо переодеться и душ принять. А то ты весь какой-то вонючий и неопрятный.
— Не получится, — откликнулся я.
Меня, если честно, подбесили такие его комментарии. Вонючий я, подумаешь! Он бы по лесу побегал от мужиков с пулеметами, я бы на него посмотрел! Вонючий… А показался таким нормальным парнем.
— В каком смысле? — удивился Розен. — Что — не получится?
— Переодеться, — во мне снова включился режим выдачи дичи через рот, и я ничего не мог с этим поделать. — Не получится переодеться у меня.
— Как там тебя — Титов? — он навис надо мной сутулой и худой лысой скалой. — Ты чего дуришь?
У меня рост немаленький, можно сказать даже, что я — длинный, а этот лысый Денис оказался на полголовы выше, точно. Может, он — два метра?
— Я не дурю, — сунул я руки в карманы. — Не могу я переодеться, честно.
— Так… — кажется, мне удалось его пронять, он смотрел на меня явно не понимая, что делать дальше. — Ты объяснишь толком или нет? Ольга Андреевна, чего он голову дурит? Почему он не может переодеться?
Боткина, в отличие от Розена, все поняла. Она вздохнула, почти как мама вздыхала, когда я был маленький, и ответила:
— Он из интерната, Денис. У него не во что переодеться. А до того, как официально зачислиться в колледж, на довольствие стать, форму получить, в общежитие заселиться и в библиотеку за учебниками сходить, он должен пройти тесты. Как решать вопрос будем, господин лучший студент второго курса?
— А! — обрадовался Розен и повернулся ко мне: — Так не беда. Пока мыться будешь, я твою одежку почищу.
Увидев, как у меня полезли брови на лоб, он отмахнулся:
— «Основы прикладной магии» под редакцией Я. С. и Г. С. Пепеляевых-Гориновичей. Там такой полезной волшебной лабуды полно, даже цивильный справится…
— Даже кто-о? — я и руки из карманов высунул, настолько невероятные вещи мне тут рассказывали.
— Даже цивильные, — кивнул по своему обыкновению Розен. — Пошли уже, затрынделись мы с тобой, дела надо делать!
А я все шел и думал: если цивильные могут магичить, то какие же они тогда цивильные? Или я чего-то не понимаю? В чем тогда разница между обычными людьми и волшебниками? Нет, конечно — одежду почистить и, к примеру, утихомирить лесной пожар — это не одно и то же, но ведь и я всего лишь гранатку из рук гнома выколупал, а тот опричник — Нидгард, Нейдгардт… В общем, он ведь электромобилями кидался! Между мной и им такая же разница, как между мной и цивильным, который может почистить одежу магией, получается.
* * *
Тесты оказались скучными. Понятное дело, они взяли анализы, сунули меня в какую-то капсулу, чтобы просветить насквозь, провели другие чисто медицинские процедуры. Убедились что я не вшивый и не плешивый.
Однако,как я понял, администрацию колледжа в первую очередь интересовал контроль и а во вторую — границы способностей. У них тут внутри научно-медицинского блока имелась своя экспериментальная площадка, на втором этаже, где меня и изводили этими бесконечными: «Согни ложку, разогни ложку, ложки не существует…» Гнул и двигал я не только ложки: еще металлические, пластиковые, деревянные и керамические шары разного размера, предметы обихода и мебели, даже клетку с белыми мышами.
Результаты меня слегка раздосадовали, а моих экзаменаторов — вполне удовлетворили.
По факту — фигово я управлялся со своим даром, мог пока что только тянуть и толкать неодушевленные предметы в одном направлении. То есть в двух — вперед и назад, получается. Из утешительного — ограничений по материалу не было, что угодно мне оказалось подвластно, кроме живой органики. Вот это было странно: во время инициации я притянул к себе вполне покрытые листьями, зеленые и цветущие ветви дерева! А на второй день вентиль крутил. Но Боткина пояснила: при инициациях и не такое случается, там концентрация маны огромная, эфир бурлит, так что проявления дара во время рождения нового мага и присущие скромному пустоцвету постоянные магические способности коррелируют между собой весьма косвенно. Так что никаких мне вырванных с корнем деревьев, мой предел пока что — пять кило неодушевленной материи.
А про менталистику я и не думал им говорить: обойдутся. Моя Библиотека — это мое супер-оружие. Я еще сам до конца не разобрался, чего там могу вытворять. Да и Королёва я им не отдам: у нас попаданцы хоть и не редкость, но опричникам для опытов сдать могут. Начнут из меня тайны иных миров клещами тянуть — а оно мне надо?
— Можешь подрасти до пуда, это точно, — Розен почесал лысую голову, помечая что-то в планшете: тонком, почти невесомом, чуть ли не прозрачном. — Ну, и, конечно, диапазон перемещений расширишь, но тут нужна практика, и, поверь мне, тебя затошнит от телекинеза уже к концу лета… Мне на первом курсе бородавки, чирьи, укусы клещей и мозоли, ей-Богу, ночами снились! Но теперь я могу вот так!
Он ткнул пальцем меня в бровь, и я почувствовал, как защипало, а потом спросил:
— И что это было?
— Подлечил, — сказал Розен. — Шрамик за неделю рассосется. Пулевое ранение не вылечу, но фингал под глазом, вывих и тому подобное — очень даже! Особенно удается мне кожные болезни исцелять… Даже псориаз одному дядьке убрал, но потом, правда, у меня кровь из носу шла и голова кружилась. Но собой гордился! Это если о естественном даре говорить.
