бегству до выяснения личности», короче, закопают и забудут в каком месте.
А вот на кулачках они оказались в большинстве.
Все, что я мог — группироваться и аккуратно уклоняться, подставляя для удара мягкие части тела. Интересно, это нормально — не успели познакомиться и сразу в морду? Насколько я понимал местный этикет — нет!
Я нарвался на отморозков?
Но вопрос Пианиста мне все объяснил:
— У кого на контакте, Филька? У местного околоточного?
Глаза у меня, натурально, полезли на лоб. Вот так пердимонокль! Или кандибобер? «Фильками», от слова филлер, местные братки звали полицейских в мелких… очень мелких званиях. Самый, так сказать, низ.
— С чего ты взял? — спросил я, борясь с желанием сплюнуть на пол… и вовсе не для того, чтобы продемонстрировать презрение. Челюсть ныла после встречи с кулаком парня в косоворотке и глотать было больно. Да и неприятно, с кровью-то.
Непроизвольно сжался, ожидая еще одного удара — но его не последовало. Ребята оказались «с понятиями», не «беспредельщиками» — пока я не прыгал, меня не били. А про слова уговора не было.
— Ну, а как же, — удивилась артистичная барышня, — витрина не наша, а чешешь как по писаному, ежика нет, а борзый. Пианиста сразу срисовал, а со мной пошел… И глазами зыркаешь так, будто в книжечку пишешь. Филька и есть!
Говорила барышня не совсем по-русски, но понять ее было не сложно. Заодно, получил ответ на вопрос: что я делаю не так. Смотрю иначе. Привычка к безопасной среде сыграла со мной злую шутку — не верил я в то, что вот так просто на улице меня уделают за пару дырявых сапогов или вообще «по подозрению». Не верил — и не боялся. А барышня с романтичным прозвищем — Сойка, решила: это потому, что у меня шпалер за пазухой. А когда обыскали и не обнаружили не то, что шпалера, а захудалой финки, на местном языке — ежика, вот тут — то ребята удивились в край.
И решили, что будут меня бить до тех пор, пока загадка не разгадается.
* * *
формулярный список — не только личное дело, но и трудовая книжка. Его основные разделы были примерно такими (могу ошибиться, так как в источник заглядывала несколько месяцев назад)
Личные данные: Фамилия, имя, отчество, возраст, вероисповедание, сословие (из какого рода: дворянин, сын личного дворянина, купец, мещанин, крестьянин и т.д.).
Образование: Где и какое образование получил (университет, гимназия, училище, домашнее образование).
Служба: Полная хронология службы с указанием всех должностей, чинов (со ссылкой на даты Высочайших приказов о производстве), наград, повышений и перемещений.
Имущественное положение: Указывалось, имеет ли недвижимое имущество (родовое или благоприобретенное).
Семейное положение: Холост или женат, на ком женат, дети (имена и даты рождения).
Прохождение по службе: Отмечались ли взыскания, был ли под судом, привлекался ли к следствию.
Отпуска и командировки.
Назначение и использование:
Главный документ для производства в чины и награждения.
Основа для назначения пенсии.
Для аттестации и планирования карьеры.
Для военного учёта (для офицеров).
Для статистических отчётов о состоянии государственного аппарата.
Кто его заполнял и где хранился:
Заполнялся в канцелярии того ведомства, где служил человек.
Регулярно обновлялся (обычно раз в год).
Хранился в личном деле в архиве учреждения. Копии могли направляться в вышестоящие инстанции (например, в Сенат или соответствующий департамент).
Понятно что такую штуку подделать можно, как и все в этом мире, но кроме соответствующих навыков нужны были и соответствующие связи… увы. Или слава Богу.
Глава 19
Стоять, бояться во имя революции
Я с болью не то, чтобы дружу, но, скажем так, отношусь к ней спокойно. Зная ресурс моего организма… так кустарно кулаками по мне работать можно долго и ничего фатального не будет. Неприятно, конечно. Но и не страшно.
Как-то в молодости, после неудачного прыжка — сустав был в брызги, собирали меня под микроскопом, потом долго лежал. Когда встал, обнаружил, что нога превратилась в бесполезный деревянный костыль, никуда не годный, только в брючину запихать, чтобы пустой не висела.
Тогда Алехин познакомил меня с одной потрясающей женщиной — физиотерапевтом на пенсии. Военной. Вот ее, Аннушку Анатольевну, в великие инквизиторы — Торквемада обрыдал бы весь свой дворец и ушел в подметальщики. Как она меня восстанавливала! Я не раз был близок к тому, чтобы попросить врачей отчекрыжить мне к черту непослушную конечность и выстругать деревянную ногу, как Сильверу.
А эти что? Дилетанты.
Сплюнув на пол в очередной раз, я улыбнулся. Сойка переглянулась с Пианистом: чегой-то он, кукушкой поехал?
— Хреново работаете, господа мазурики. Плохо вас учили.
— Ты, типа, лучше сможешь? — хмуро бросил парень в косоворотке и обтер ссаженный кулак об штаны. Ссадил он его об мои зубы.
— Кулаками махать, может быть, и не лучше, — дипломатично сказал я. И не удержался, добавил, — так же на «отвали». А вот серьезные дела… Хотел я вас позвать. Думал — неплохие ребята. Работают с огоньком. Сойка — вообще актриса с бенефиса!
Девчонка насупилась. Не поняла, хвалю или издеваюсь. Да хвалю, хвалю.
— Чего еще за дело? — насторожился Пианист. Даже кулак разжал.
Я прикрыл глаза. Пан или пропал… Не выйдет сейчас — сдохну я тут на каторге, или прирежут местные маргиналы. Все напрасно, и Ксению не уберегу. Стоит ли это риска оборвать чью-то жизнь?
Так посмотреть, чем Ксения важнее той же Сойки? Только тем, что платье шелковое. Вот только — было еще одно соображение. Годом позже банду Лешки Артиста попытаются повязать прямо здесь, на набережной. Дело закончится большой стрельбой и взрывом «адской машинки», в котором погибнут четверо жандармов и весь «цвет» банды. Будут ли там Сойка, Пианист и этот, в косоворотке?
Без понятия, честно. Старые документы об этом молчали. Знать бы точно, было бы легче. Но играем с тем, что есть.
— Банк на Екатерининской знаете?
— Ну, знаем, и чё? — парень в косоворотке присел на подоконник.
— В пятницу там миллион будет, — веско сообщил я. — Сведения верные, из первых рук.
Народ переглянулся. Пианист несколько раз сжал — разжал пальцы. Сойка смотрела в сторону, ей все это не нравилось. И я ей не нравился. Собственно, и не напрашивался.
— Из каких-таких верных рук? — Отмер Пианист, — откуда у тебя верные руки взялись?
— Торговый дом
