Медсестра. Мои мужчины – первобытность! - Наташа Фаолини

И не только он.

Краем глаза вижу, что Валр с жадностью следит за малейшим движением моих губ. А еще, кажется, то, что находится чуть ниже его шикарного торса снова затвердело от увиденного.

— Это… это красиво, — комментирует он хриплым до невозможности голосом.

Чувствую, как сзади сосредоточенно в меня проникает и отступает Скал, с каждой секундой все неистовее и подстраиваюсь под общий ритм, глубже беря в себя Бурана и скользя по всей его длине ладошкой.

Он опускает руки и сжимает мои волосы, фиксируя меня на месте, будто если я сейчас остановлюсь — это будет самая большая катастрофа в его жизни, закидывает голову назад и тяжело дышит.

С каждым мигом держаться все труднее, потому что я уже на грани, но у меня получается получить в награду еще несколько низких стонов Бурана.

А тогда… мое тело начинает безвольно содрогаться и меня волна за волной накрывает потрясающий оргазм.

Спустя пару мгновений, когда экстаз немного отступает, чувствую, как Скал и Буран тоже достигают вершины, извергаясь так неистово, будто это был первый интим в их жизни…

Глава 53

Сон постепенно обволакивает меня… перед глазами встают нечеткие, как во сне, образы. О Толике, его ворчании, его редких, но таких ценных улыбках. О детях — их первых шагах, их свадьбах, внуках, их теплых ладошках в моей руке, их беззаботном смехе.

На щеках проступают слезы, тихие, горячие. Слезы по той, другой Галине, которая осталась там, в другом мире, на другой планете. По ее простой, понятной жизни, по ее маленьким радостям. Но, к моему собственному удивлению, в этих слезах нет горечи. Только светлая грусть.

Я счастлива…

Я жива, и я нужна не просто кому-то, а многим, только здесь я обрела настоящее женское счастье. И это ощущение здесь, в этом диком, первобытном мире, гораздо острее и ярче, чем когда-либо прежде…

С этой мыслью я проваливаюсь в глубокий сон без сновидений.

Утром просыпаюсь, и никого из мужчин рядом уже нет. Я одна в шалаше. Воздух прохладный, угли костра почти остыли. Я быстро нахожу свою одежду и натягиваю ее, чувствуя себя немного неловко и уязвимо.

Выйдя на улицу, я обхожу шатер, чтобы сходить в лес по-маленькому, и, не успевает пройти и несколько шагов, понимаю — что-то не так.

Тишина. Абсолютная, неестественная. Лес затих. Животные не издают ни звука. Ни пения птиц, ни стрекота насекомых, ни шелеста листвы. Только звенящая, напряженная тишина, от которой у меня по спине бежит холодок.

Внезапно я слышу шепот из тени ближайших деревьев. Голос низкий, настойчивый, зовущий меня по имени... я замираю, вглядываясь в густой подлесок… и вижу очертания тел Вара и Рива.

Они здесь! Они все-таки нашли меня! А за ними — десятки, если не сотни людей, прячущихся между деревьев и наблюдающих за жизнью поселения. Воины. Много воинов. Они стоят бесшумно, как тени, их копья и топоры наготове.

— Галина! — видя меня, Вар с Ривом выходят из укрытия. Они мгновенно оказываются рядом и окружают меня.

Они выглядят еще более дикими и могучими, чем я их помню. Вар, с его спутанной гривой волос и горящими яростью глазами, похож на разъяренного льва. Рив — на грациозную, смертоносную пантеру, его голубые глаза холодно оценивают обстановку, но в них плещется та же решимость. От них обоих исходит аура такой первобытной, мужской силы и опасности, что у меня перехватывает дыхание.

— Стойте, я… не могу уйти, — лепечу я, глядя на них, а потом на притаившихся за ними воинов. — Кто все эти люди?

Вар и Рив переглядываются.

— Это наши племена, — глухо говорит Рив. — Мы взяли их с собой. Всех. Пришли даже женщины и дети.

— И не только они, — добавляет Вар, его голос — низкий рокот. Он кивает в сторону.

Из кустов у скалы выходит Жагур, вождь племени, в котором я очнулась. День, когда я открыла глаза в этом мире, в этом времени, кажется невозможно далеким…

По правде сказать, воспоминания из прошлой жизни постепенно стираются, я уже неотделима от этого тела. Я — Рарра и Галина одновременно.

И все-таки видя его я чувствую опустошение, вспоминаю тот страх, что испытывала в первый день.

Жагур не такой гибкий и быстрый, как Вар или Рив, но с виду невероятно сильный и крепкий. В огромных руках он сжимает тяжелую каменную дубину. Его лицо сурово, а взгляд, которым он смотрит на меня, полон сложной смеси облегчения, злости и… чего-то еще.

Он ведет впереди себя Урму… тащит, его огромная ручища сжимает ее плечо так, что пальцы, должно быть, впиваются в кость.

Каждый его шаг — твердый и уверенный, каждый ее — спотыкающийся, шаркающий.

Я смотрю на нее. На женщину, которая пыталась от меня избавиться, которая смотрела на меня с ядовитым презрением, сейчас представляющую собой жалкое зрелище.

Она плачет, но это не громкие рыдания гордой женщины. Это тихие, задавленные всхлипы, которые сотрясают все ее тело. Ее лицо распухло от слез и, кажется, от побоев — под глазом наливается уродливый, лиловый синяк, а на припухшей губе запеклась кровь. Ее волосы спутаны, в них застряли грязь и сухие листья.

Жагур не обращает внимания на ее рыдания. Он подходит ко мне, его лицо — непроницаемая маска сурового правосудия.

Остановившись в паре шагов, он с презрительным, коротким толчком грубо толкает Урму мне под ноги.

Она падает в пыль, неловко, тяжело, ударяясь коленями о каменистую землю.

— Она призналась, — говорит Жагур, и его голос гремит, как камнепад. — Во всем. Теперь ее судьба в твоих руках. Жизнь за жизнь. Можешь убить.

Глава 54

Дальше все происходит очень быстро.

Одно мгновение — меня окружают Скал, Буран и Валр, видимо, услышавшие какой-то шум за шалашом или потому что не нашли меня на прежнем месте, их огромные, напряженные тела создают вокруг меня непреодолимое кольцо силы.

Но я не отвожу взгляда от Урмы, от жалкого, дрожащего комка у моих ног. Хотя она даже не смеет смотреть на меня, ее лицо спрятано в ладонях, а плечи сотрясаются от беззвучных рыданий. Вся ее гордость, вся ее ядовитая злоба — все смыто слезами и кровью.

— Отойдите, — говорю я тихо сдавленным голосом, не глядя на мужчин, но чувствуя, как их взгляды буравят меня.

Мужчины переглядываются. Я ощущаю их удивление. Скал хмурится, Валр чуть