что следующее же заклинание обратит наши внутренности в пыль или привлечет к нам внимание того, что должно спать вечно.
— Точка выбрана верно, — пробормотал Видар, всматриваясь в бурлящую пелену вдали, за полем искорёженных камней. — Можно пройти, почти не затронув эфир. Тихо, внезапно, скрытно. Нашему переходу ничто не должно помешать. Если, конечно, они не ждут.
— Они не ждут, — уверенно сказал я, хотя на самом деле уверенности не было никакой. — Они считают себя в безопасности. В своей крепости. У мертвых и даже у богов есть один недостаток — они привыкают к безнаказанности.
Приготовления были недолгими, потому что всё уже было готово. Мысленно, тактически, духовно. Каждый призрачный воин знал свою задачу, занял указанную позицию, образовав защитный круг вокруг нас с Видаром.
Я распределил артефакты. Плащ Полуночного Солнца уже был на мне, и его ткань, сплетённая из теней и отблесков света, сливалась с окружающим мраком, делая меня почти невидимым. Пояс Грунгнира я застегнул на талии, и мгновенная грубая сила влилась в мышцы, заставив кости затрещать. Перчатки Ледяной Кузни зашипели, коснувшись влажного воздуха, иней заплел мои пальцы. Фиал с Кровью Первопредка я передал Видару.
— В самый последний момент. Только если всё пойдёт прахом.
— Надеюсь, он не понадобится, Дерзкий, — кивнул он, бережно убирая ампулу за пазуху. — Ибо цена за его использование… слишком высока даже для нас.
Я взял в руки Клинок Рассветная Прозрачность. Он был лёгким и холодным, и в его глубине, казалось, плескался самый первый, самый чистый свет, что когда-либо пробивался сквозь тьму. Им и предстояло прочертить путь. Ведь он был создан не для битвы. Он представлял собой ключ к той грани нереальности, где мир живых соприкасался с миром мертвых.
Я подошёл к самому краю той невидимой границы, где чувство тошноты достигло пика. Здесь, в трёх шагах передо мной, реальность была не просто тонкой. Она была больной, лихорадочной, пульсирующей едва уловимым, мерзким ритмом. Закрыл глаза, отключившись от уродства пейзажа, от давящей тишины, от воспоминаний о тёплых руках и детском плаче. Я сосредоточился на внутренней силе. На той самой, что позволяла мне быть здесь и оставаться собой. И начал нашептывать слова. Не заклинание из книг, а нечто более древнее. Имя. Имя этого места. Его истинное, скрытое имя, которое мне шепнули камни и земля, когда я слушал.
Воздух затрепетал. Невидимая плёнка передо мной натянулась, заколебалась, и на ней проступили мерцающие, как масляные разводы на воде, узоры. За ними угадывалось нечто — бесконечные коридоры из костей и тени, ползущие огни, неестественные очертания.
Я поднял Клинок. Он засветился изнутри ровным, серебристым сиянием, которое не рассеивало тьму, а резало её, как скальпель. Сделал первый шаг вперёд, как и тогда, тысячу лет назад. Тот самый шаг, что привёл меня к гибели и последующему возрождению.
И пронзительным шёпотом, который, тем не менее, прозвучал на весь этот мёртвый край, я произнёс:
— Навь. Отворись. Твой гость вернулся за своим.
И вонзил клинок в пульсирующую плёнку реальности.
Раздался звук, похожий на рвущийся шёлк и ломающиеся кости одновременно. Плёнка медленно расползлась, открыв чёрный, бездонный проход, из которого хлынул ветер, пахнущий вековой пылью, забытыми страхами и ледяным, абсолютным ничто.
Битва за Землю началась. Не с грохота пушек и криков солдат. С тихого, решительного шага в бездну.
Переход через этот портал не был похож на путешествие. Нас ждала не просто смена декораций, а смена самой сути бытия. Вот только что мы вдохнули давящий, больной воздух Навьей Пасти, услышали визг разрываемой реальности. В следующий миг вокруг нас — абсолютная, всепоглощающая тишина, нарушаемая лишь собственным стуком сердца, который теперь звучал слишком громко, слишком навязчиво, как барабанная дробь в гробу.
Мы стояли в Нави.
Здесь не было «мест» в привычном понимании. Это был мир снов наяву, но снов умерших, больных, безумных. Поверхность под ногами то казалась вязким, холодным пеплом, то — скользкой, живой костью, то — чёрным льдом, под которым шевелилось что-то неопределённое.
Небо отсутствовало в принципе. Над головой клубилась бесконечная, беззвёздная мгла, временами разрываемая вспышками сизого или багрового света, не дававшего тепла, но от которого слезились глаза.
Воздух был густым, как суп, и им невозможно было надышаться. Он не наполнял лёгкие, а словно обволакивал их изнутри, неся с собой вкус железа, тлена и вечной, беспричинной тоски.
Ориентироваться в таком пространстве — значило сойти с ума. Навигация по солнцу, звёздам, сторонам света здесь была бессмысленна. Здесь находили пути по-иному. По течению мана-рек, холодных и ядовитых. По «воспоминаниям» мест — отголоскам страданий, застрявшим в самой ткани этого мира. По зову врага, который для таких, как мы с Видаром, чувствовался как гнилостный, но отчётливый запах.
— Границы здесь текучи, — тихо сказал отец, его призрачная форма стала чётче, плотнее в этом мире смерти. — Местность подчиняется воле сильнейшего. Сейчас её формирует Кощей. Его злоба — наш лучший компас.
Я кивнул, уже ощущая эту ненависть — тяжёлую, липкую, как смола, тянущуюся с условного северо-востока. Но чтобы следовать за ней, сначала нужно было собрать силы.
Я закрыл глаза, отринув хаос вокруг. Внутри меня загорелась точка — крошечное, но несгибаемое пламя моей воли. Я протянул к нему руки — не физические, а духовные — и позвал. Не голосом, а самой сутью своего существа, кровью, что помнила клятвы предков, и душой, что единожды уже прошла через смерть.
Они пришли не сразу. Сначала появились огоньки. Маленькие, холодные, как искры от ледяного костра. Они вспыхивали в темноте, на расстоянии. Потом их стало больше. Десятки. Сотни. Они стекались, как ручейки ртути, образуя скопления, силуэты. И вот из тьмы начали проявляться фигуры.
Войско светлых духов. Не призраков — те были жалки и бесформенны. Это были духи. Хранители. Воины, не нашедшие покоя, потому что их долг ещё не исполнен. Они шли тихо, беззвучно. Их доспехи, стёртые временем, светились тусклым, ровным светом, словно лунная пыль. Их лица под шлемами были неразличимы, но в пустых глазницах горели те же самые холодные искры воли. Их насчитывались тысячи и тысячи. Они заполнили пространство вокруг нас, безмолвное, дисциплинированное море серебристого света в океане чёрной мглы.
Рядом, из трещины в «земле», выползло нечто противоположное — клубок щупалец и хитиновых пластин с горящими точками ненависти вместо глаз. Мелкий демон-разведчик, привлечённый вспышкой энергии. Он даже не успел зашипеть. Десяток духов просто сдвинулись, их формы на мгновение слились в одну вспышку.
