Глава 21
Труба с барабаном и свистом
Вторая половина августа 1940 года, авиабаза ВВС Хенлоу, окрестности Бедфорда, Англия.
Над Англией стояло типичное британское лето. Небо выглядело так, словно кто-то аккуратно размазал по всей Англии холодную овсянку, временами начинал моросить дождь, а солнце появлялось редко и ненадолго, будто само не было уверено, имеет ли право находиться тут в военное время.
У ворот авиабазы ВВС Хенлоу как раз остановился новенький тёмно-зелёный Хамбер. Не всякий генерал в Лондоне имел возможность выбить себе такой.
Часовой неохотно подтянулся, принимая почти уставную стойку.
«О, начальство пожаловало», — обречённо подумал он, торопливо оглаживая плащ и поправляя винтовку. После чего нажал кнопку вызова караула с тем выражением лица, с каким обычный человек вызывает стоматолога.
Каково же было его удивление, когда из машины выбрались два молодых лейтенанта Роял Нэви.
Слегка помятые и затёкшие после почти четырёх часов английских дорог, дождя и тряски, во время которой подвеска Хамбера пыталась убить пассажиров максимально вежливым британским способом, они выглядели так, будто только что совершили дальний перелёт внутри стиральной машины.
На сухопутной базе Королевских ВВС в центре Англии это выглядело даже слегка вызывающе.
— Кучеряво нынче живёт флот, — философски протянул старший смены, разглядывая разворачивающийся Хамбер.
— Нет-нет, что вы, нас просто знакомые подвезли из Рэгби, — честно ответил Эрик.
— Это же миль шестьдесят! Хорошие же у вас знакомые!
«Километров сто получается… а мне казалось, мы вечность тащились из одного конца географии в другой», — подумал Лёха.
После этого караул окончательно перестал им верить.
Преодолев некоторое количество британской бюрократии, печатей, журналов и людей, чьей основной задачей было запрещать проходить дальше, Лёха с Эриком наконец оказались на огромной базе, где новенькие самолёты доводили до боевого состояния перед отправкой в строевые части ВВС.
И вот тут становилось понятно, почему Британия всё ещё собиралась драться.
Ремонтная база и по совместительству техническая часть гудела как гигантский улей. Повсюду стояли разобранные самолёты. Одним настраивали моторы, другим пристреливали пулемёты, третьим техники с выражением религиозного фанатизма пытались прикрутить то, что на заводе явно собирали в пятницу вечером. По полю непрерывно катались тягачи, грузовики, заправщики и люди, бегущие так быстро, будто лично опаздывали на Битву за Британию.
Из одного ангара выкатывали новенький «Спитфайр», из соседнего доносился мат оружейников, пытавшихся заставить работать двадцатимиллиметровые пушки.
— У нас две главные задачи, сэр, — пояснил сопровождающий их сержант. — Подготовить самолёт к бою и убедить пилота, что он умеет на нём летать.
Сверкая чёрной морской формой среди зелёного поля аэродрома, они прошли в дальний конец базы.
Там под маскировочными сетями стояли десятки машин. Истребители теснились крыло к крылу, словно огромная стая металлических хищных птиц, пережидающих плохую погоду. Некоторые уже были заправлены и вооружены, другие ещё стояли с раскрытыми панелями и торчащими наружу внутренностями.
Эрик невольно присвистнул, вызвав улыбку сержанта.
Специальной группе флота в очередной раз «свезло». Видимо, успехи в сбитых самолётах настолько растрогали Адмиралтейство, что оно сумело оперативно продавить свои хотелки сквозь стройные ряды людей из авиационного министерства, искренне считавших морскую авиацию тяжёлым, но временным психическим расстройством флота.
Экспериментальной группе выделили новые «Спитфайры».
Точнее, восемь самолётов, которые в детской картинке «найди отличия» скорее играли бы в «найди совпадения».
Четыре из них были обычными пулемётными — восемь винтовочных стволов, всё как у людей. Впрочем, именно эти машины пока существовали скорее теоретически, потому что в очереди на доводку стояли где-то между «когда-нибудь» и «после вот этих».
А вот остальные четыре…
Лёха посмотрел на них и испытал то редкое чувство, когда человек одновременно восхищается инженерной мыслью и хочет немедленно найти и прибить её автора.
Из крыльев торчало по длинной трубе новеньких двадцатимиллиметровых пушек Бритиш Испано.
Аналогичных тем, с которыми он летал ещё на французском «Девуатине».
Правда на французском истребителе это устройство стояло в развале блоков цилиндров, опираясь на массивный мотор, и хотя бы выглядело логично.
— Да вы издеваетесь… — пробормотал он.
Британцы каким-то образом ухитрились запихнуть здоровенные пушки с барабанным питанием на шестьдесят снарядов в тонкое крыло «Спитфайра». Из-за этого сверху и снизу крыльев выросли горбы приличных размеров, а сами стволы торчали наружу с таким видом, будто самолёт пытался кого-то проткнуть ещё до открытия огня.
Создавалось ощущение, что англичане сначала построили прекрасный изящный самолёт, а потом в последний момент вспомнили, что вообще-то собираются воевать, и впихнули в него всё, что было под рукой.
С удивлением выяснилась ещё одна особенность британской военной машины.
Четыре новейших пушечных «Спитфайра» можно было совершенно спокойно перегонять через половину страны силами ATA — Вспомогательной службы воздушного транспорта, чьи пилоты знали британское небо, погоду и аэродромы лучше большинства строевых лётчиков RAF.
Но.
По каким-то глубоко британским причинам гражданским пилотам, коими числились лётчики АТА, не полагалось воевать. Поэтому группу обязательно должен был вести боевой лётчик.
Да и самих перегонщиков из ATA пока не было. Их обещали прислать только через пару дней.
И вот тут Кокс развернулся вовсю.
Осознав, что у него внезапно образовалось несколько суток внутри огромной ремонтной базы RAF рядом с новейшими пушечными «Спитфайрами», Лёха моментально превратился в стихийное бедствие для местной системы снабжения.
К вечеру Кокса уже знала половина технического персонала базы, а к следующему утру вряд ли оставался человек, не слышавший про «того самого флотского лейтенанта». С оружейниками он возился с настройкой пушек Hispano, с мотористами лазил по двигателям и выбивал нормальные свечи и масло, радистов мучил настройкой раций, а начальники складов после хорошего виски и французских сигар внезапно начинали вспоминать, что на базе всё-таки ещё осталось несколько крайне полезных вещей, которых «по документам давно нет».
Попутно оказалось, что гражданским пилотам ATA боекомплект не положен.
Вообще и ни при каких обстоятельствах.
Лёха некоторое время молча переваривал эту мысль.
Британия стояла на пороге вторжения, а её военная машина продолжала свято верить, что любую инструкцию следует выполнять ровно до момента катастрофы.
К исходу второго дня Кокс успел подружиться с начальством, довести до нервного тика кладовщиков и добиться того, что ещё вчера считалось абсолютно невозможным.
Поэтому четыре полных боекомплекта, включая четыреста восемьдесят двадцатимиллиметровых снарядов, оформили как… попутный груз.
Лёха лично расписался за них во всех ведомостях, после чего ящики совершенно законно исчезли внутри самолётов.
К этому моменту новенькие «Спитфайры» уже начали подозрительно тяжелеть.
За бронеспинками прятались дополнительные барабаны к пушкам. В технических отсеках внезапно обнаружились свечи, фильтры, запасные гарнитуры, инструменты и ещё масса вещей, без которых современная война решительно невозможна.
Формально Британия по-прежнему свято соблюдала все традиции.
Практически же четыре экспериментальных «Спитфайра» выглядели так, будто собирались не в перегонный полёт через Англию, а немедленно открывать собственную маленькую войну.
