вредные привычки бороться с дикими химерами голыми руками.
Она посмотрела на это слияние плоти, глубоко вздохнула и отвела взгляд в сторону.
— Ну, неприятно, конечно, на такое смотреть. Хотя… если абстрагироваться.
Крови действительно не было. Я работал филигранно, используя чистый эфирный синтез. Ткани размягчались и впитывали новые свойства, переписывая структуру на клеточном уровне.
Девушка покрутила в руках свою пустую чашку.
— Слушай, я вообще-то чего зашла, — произнесла Лера как бы невзначай. — Я просто вспомнила… Хотела у тебя на завтра отпроситься пораньше. Со смены.
Я переключил внимание с формирования сердечной мышцы на своего администратора.
— Ну отпросись. А куда собралась?
Она тяжело вздохнула и смерила меня мрачным взглядом.
— А смысл отпрашиваться? До меня только что, по ходу дела, дошла одна весьма грустная вещь.
— Какая?
— У меня тупо денег нет.
Я выгнул бровь, продолжая левой рукой удерживать эфирный жгут над грудью Дениса.
— Так, погоди. При чём здесь вообще деньги? Отдохнуть же можно бесплатно. Гуляй по парку, дыши воздухом.
— Так я по магазинам хотела пройтись! — возмутилась Лера. — Шопинг устроить! А с какими финансами я туда пойду? Глазеть на витрины?
— А-а-а, ну если по магазинам… Понимаю. Завтра смело иди, даю добро.
Завершив стабилизацию органа, я отошел от стола. Мой старый металлический сейф удачно маскировался под обычную тумбу, так что искать в нем заначку никому в голову не приходило. Хватило пяти секунд ковыряний внутри, чтобы выудить на свет две увесистые пачки пятитысячных, перетянутых резинками.
Я шагнул к Валерии и бросил эти бумажные кирпичи на край стола поближе к ее кружке.
— Держи премию. Награда за доблестный труд и умение сохранять рассудок при работе с говорящими хомяками.
Какое-то время она молча разглядывала купюры, после чего перевела взгляд на меня.
— Знаешь, Вик… Если бы мы не были так хорошо знакомы, я бы решила, что ты пытаешься меня банально купить. Ну или эдаким первобытным образом завладеть моим женским вниманием.
— Звучит как вызов. Подробности будут?
— Извини конечно, но я сейчас слишком плотно работаю над своей самооценкой. Изучаю свои границы и всё такое прочее. Но при этом я вполне адекватно и чётко понимаю — я явно не выгляжу на те суммы, которые ты мне тут с таким барским размахом отстёгиваешь! — она ткнула пальцем в пачки наличности. — За эти деньги можно было бы купить какую-нибудь шикарную женщину! Натуральную аристократку голубых кровей, которая будет ходить за тобой на приёмах и подавать пальто! А ты их швыряешь мне.
Я задумчиво посмотрел на деньги, потом на Леру.
— Это что, по-твоему, много денег?
Она аж поперхнулась воздухом.
— Вообще-то да! — возмутилась администратор. — Особенно если учесть, что ты владелец скромной районной ветеринарной клиники! Это колоссальные деньги, Вик! Они из бюджета никак не бьются!
— Лера, — я поцокал языком, — ты как-то слишком зациклилась. Не забывай ещё про Акванариум и кафешки, которые нехило так генерируют прибыль.
— Блин, да… Кстати! Ты вообще про них в последнее время забыл. У нас там, между прочим, жизнь кипит!
— Я создал там идеальную, полностью закрытую экосистему, — отмахнулся я. — Что там может такого случиться? Химеры едят, система фильтрует, деньги капают.
Пока я обдумывал, как именно лучше пояснить своему финансисту азы биологической автоматизации, тишину в операционной пронзила назойливая трель. Телефон на столе разрывался от входящего вызова.
Я перегнулся через столешницу и взглянул на экран. Савелий Тимофеевич.
Поднял трубку.
Из динамика без всяких там «здрасьте» ударил истерический вопль директора детского дома:
— Виктор! Умоляю, ради всего святого, помоги! На нас напали! Они… они уже внутри!!!
Я нахмурился, и хорошее настроение сдуло как ветром.
Глава 11
— Савелий Тимофеевич, давайте-ка без паники, только вдох-выдох и сугубо по фактам, — я привычно зажал телефон плечом. — Кто такие, в каком количестве прут, откуда взялись и как вообще выглядит эта картина?
Поначалу я грешил на Любомирова. Проскользнула мысль, что охреневший герцог решил окончательно сорваться в беспредел и разгромить мою благотворительность ради кровавого привета. Подтвердись такая догадка, я бы ему лично всю транспортную империю в задницу затолкал.
Однако директор приюта судорожно втянул воздух в трубку и моментально развалил мою складную версию.
— Виктор, это стройка! Тут в паре кварталов от нас новый котлован рыли под элитный жилой комплекс. Строители добурились до какого-то пустотного кармана под землей, а оттуда ка-а-ак полезли твари! Там просто десятки особей! — старик из последних сил старался унять предательскую дрожь в голосе. — Они теперь расползаются по всему району. Только что несколько штук пробили нам цокольный этаж и проникли внутрь здания! Что делать-то⁈
Я с совершенно искренним облегчением перевел дух. Выходила банальная рабочая халатность подрядчика в связке с жадностью застройщика, решившего сэкономить на нормальной георазведке. Для здешних широт абсолютная классика жанра.
— Ну, тогда вообще порядок, можете не париться.
— В смысле «не парьтесь»⁈ — не понял Савелий Тимофеевич. — Виктор, вы меня слышите⁈ У меня тут дети! Полный приют детей, а внизу монстры зубами щёлкают и двери ломают!
— Я полагаю, раз вы мне сейчас звоните и так чётко всё излагаете, значит, вы находитесь в безопасности, верно?
— Ну да… Они же всё равно шумят, я успел сориентироваться. Всех поднял, сейчас сидим наверху, забаррикадировались в моём кабинете.
— Отлично. Просто замечательно.
Я искренне проникся уважением к этому мужику. Ведь в таких ситуациях обычный директор бюджетной шарашки первым делом прыгает в свою машину и даёт по газам, сверкая пятками. А этот дед не заистерил, не бросил воспитанников, грамотно всех организовал и вывел из-под удара. Моё почтение. Сталь, а не человек.
— Но, Виктор… — голос старика вдруг надломился. — Я почти всех спрятал, пересчитал по головам. Но четверых малышей из младшей группы мы потеряли… Они в другом крыле спали. Твари отрезали путь.
Так. А вот это уже совсем не смешно.
— Савелий Тимофеевич, стоп… А с ними же те питомцы, которых я вам прислал, есть?
— Есть, конечно! Они с ними спали. Только толку-то? Воспитательница пыталась их вывести, но дети плакали, вцепились в этих зверюшек, ни в какую не хотели идти без них. А ваши эти… собачки и котики, они как назло сопротивлялись, упирались лапами, из палат выходить отказывались. Дети за них боялись, ну и остались там с ними!
Я расплылся в широкой улыбке. Всё встало на свои места.
Конечно, они упирались. Потому что прекрасно чуяли, какая дичь прёт снизу. Если бы они вышли с детьми в коридор — попали бы прямо под удар наступающей стаи. Мои химеры тупо забаррикадировались в палате, удерживая мелких
