Может, успешно маскируется под безобидного?
— Киностудия Азия-Фильм пошла нам навстречу в согласовании графика съемок, — тут уже Мэйхуа «отбивала подачу». — В свободное от занятий время.
Ага, а ещё директор Саншайн помогла. Составила учебный план так, чтобы ворона могла пропускать уроки, в которых наиболее сильна. Математику, английский и частично физкультуру. Иногда сюда же, в пропуски, шел родной язык — мы с мамочкой наверстывали упущенное в перерывах на съемочной площадке.
И всё равно кое-что доснимать придется в праздничные дни, после Нового года.
— Как думаете, Мэй-Мэй получит за роль в первом сезоне «Воззвания к высшим» ещё одну статуэтку национальной премии «Магнолия»? — не унимался папарацци.
Хотелось его пнуть: Ян Хоу преодолел живые заграждения из всех тех, кто хотел прикоснуться к его славе. И добрался до цели.
Теперь он что-то говорил брикету мороженого. А я не слышала. Непорядок!
— Разве мы не должны сегодня обсуждать «Счастье на каблуках»? — я покачала головушкой. — А счастье было так возможно.
И потянула маму за руку. Туда, где закрыла лицо ладонями малахольная дева-фламинго. И где кривил губы пломбир.
— … Опустишься до живодерства, — ворона подоспела, чтобы ухватить обрывок фразы режиссера Яна. — Убить котенка ради реалистичной сцены с ядом и судорогами? Так мерзко, так низко, что даже от тебя не ждешь подобного.
— Действительно, — вскинул подбородок манговый пломбир. — Я всего лишь отработал кота. Не то, что ты. Непревзойденный Ян Хоу, на своей площадке ради эффектного кадра убивающий людей.
Дева-фламинго ойкнула, отшатнулась. Спиной и затылком столкнулась с официантом.
На грохот и звон стекла развернулись, кажется, все присутствующие.
— То была остановка сердца, — процедил режиссер Ян. — По независящим от нас причинам.
— Ой ли, непогрешимый Ян Хоу? — усмехнулся брикет мороженого. — Скажи ещё, что в гибели Джии ты тоже не виноват.
Раненая — уже всамделишно, осколок поцарапал лодыжку и сделал дыру на капроне — фламинго снова шагнула. Хруст битого стекла под острым каблуком разнесся по залу.
Звук треснувшего доверия?
Глава 19
Ян Хоу умеет держать лицо. В этом плане многим стоило бы у него поучиться. Однако с языком тела ещё есть, где поработать.
Когда прописываешь реакции людей, их движения, весь комплекс: от угла разворота корпуса до микромимики, это накладывает отпечаток. Ты начинаешь видеть, что человек сделает до того, как само действие произойдет. Понятно, что не всегда. Только когда сосредоточенно всматриваешься.
Это никакое не предвидение. Это чтение, где вместо букваря — физиология.
Хотя и осечки случаются, как то было на пресс-конференции. Разум подмечал несоответствия, но не смог «считать» вытаскивание пластикового пистолетика из игрушки «антистресс». Не нашел в «картотеке» движений и реакций ничего похожего.
Тут было иначе: явная провокация и очевидная реакция.
Режиссер Ян в эту самую минуту намеревался неаристократично съездить по роже нахала. По наглой ехидной роже дяди пломбира.
Стоит тому на полшага приблизиться…
На долю секунды я растерялась. Потому как ответ апперкотом на обвинение-провокацию — верен. По-человечески, по-мужски. Эта ворона понимала и принимала: да что там, я б и сама не прочь заехать говорливому брикету куда-нибудь… Куда может достать дитя моего возраста?
Я даже увидела это — в краткий миг, пока реснички опускались, чтобы быстренько моргнуть — как четко и технично впечатывается кулак Яна Хоу в нижнюю челюсть беспардонного пломбира.
Как того ведет, а башка его не шибко умная запрокидывается, точно полуоторванная голова пластикового пупса. Как на белое капает красное, напитывая строгие линии ворота «акцентным пятном».
М-да, кто-то явно перебрал с дизайнерскими примочками…
Эта ворона зажмурилась, прогоняя перед внутренним взором всю цепочку событий — ещё не случившихся. По их итогу, возможно, в зале прибавится полку беззубых.
У журнашл… у папарацци появится бомбический материал. Впрочем, тут все под соглашением о неразглашении. У прессы он с оговорками, но такому «снаряду» рвануть не дадут.
Однако за пределами люксового зала для первоклассных вечеринок тоже есть жизнь. Кровь офигительно заметна на белом. Несколько удачных щелчков затвора фотокамеры — и слухи хлынут бурным потоком.
При желании тот можно заострить: забить верхние строки местного поисковика запросами вида: «Ян Хоу, скандал на вечеринке в честь премьеры». Подкормленными (не нашими партнерами) акулами пера задать нужное русло.
И вот, нас с нашим «Счастьем» сносит бурным потоком общественного негодования и хейта. Таким, что знаменитый рев «Кантаты Хуанхэ» покажется тихим, еле слышным фоновым шумом.
Да, множество мыслеобразов успело промелькнуть перед глазами вороны за один краткий миг. А затем моя пронырливая рученька схватила с многоярусного блюда с закусками витиеватый поварской шедевр. Нижнюю, вкусную часть немилосердно отломила, а верхушку — свернутый в нечто изысканное, вроде цветка, тонкий ломтик авокадо — метнула вперед.
Может, то было и не авокадо вовсе, а банальный огурец или горькая дыня (гадость редкостная, даже не пробуйте). Не принципиально.
Главное, что «бутон» раскрылся в полете. Угодил, куда нужно — под подошву брикета мороженого, когда тот шагнул-таки навстречу Яну Хоу. Осклабился ещё так поганенько, что у любого рука потянулась бы — вмазать, стереть эту гнусную ухмылку честным кулаком.
Пломбир нарывался, и делал это намеренно. Расчет оказался верен: режиссер Ян вместо слов вдарил снизу, в нагло задранный подбородок, такой незащищенный, что хоть центр мишени рисуй. С припиской: здесь уязвимая точка.
Но ворона уже метнула «бутончик», и дорогой ботинок успешно на него наступил. Брикетик мог бы удержаться, если бы не лужа натекшего шампанского — след недавнего: «Ой», — от девы-фламинго.
Одна нога проскользила по авокадо (или что там оно было, полупрозрачно-зеленоватое), другая по недешевой «шипучке».
Удар режиссера Яна пришелся в воздух.
Его цель ускользнула в самом прямом смысле.
Удачно, что пломбир попытался не сверзиться, и, чуть не хватаясь за воздух, выдал нечто комично-акробатичное. Грохнулся он не под ноги Яна Хоу, а малость вбок.
Скосило брикетик, да ещё скособочило.
Раздались негероическое: «Бу-ух!» и треск разорванной материи.
Штанов? По шву?
Мироздание, скажи, что да!
Щеглу тоже пришлось искать равновесие: замах-то был мощный, а ушел «вхолостую». Но режиссер Ян устоял, а его оппонент лежал и морщился, жуя (или пытаясь выплюнуть?) золотистый галстук.
Тот весьма кстати потерял зажим и пришлепнул по озадаченной физиономии жертву моего прицельного метания.
— М-м-ы… — сообщила жертва.
Публика исполняла роли статистов в немом кино: все эти гламурные персоны растерялись. Они просто не понимали, как им реагировать на столь абсурдную ситуацию.
Значит, нужно им подсказать.
Да, вот теперь самое
