Даже крошечная капля квинтэссенции способна убить любого, в ком не течёт драконья кровь
Она что, собирается меня отправить этим? Благо, что тело стотысячелетнего демона имеет иммунитет ко всем ядам, что есть в этом мире.
— Необходимо убедить Янг Кая, что его злейший враг из секты Семи Пределов мёртв. Сделать так, чтобы Феникс своими глазами увидел смерть Лао и захлебнулся своей не свершившейся местью. Пока Лао ещё очень слаб, у нас есть реальные шансы убить и возродить его. Рух весьма близки с фениксами, в их крови есть всё необходимое для возрождения.
— Я пас. Не надо меня убивать. Обойдусь и без этого. Вариант с бегством перед носом Янг Кая нравится гораздо больше. И даже не пытайтесь меня уговаривать. Не стану умирать. Даже не просите.
Но разве меня кто‑нибудь стал слушать?
План драконихи оказался невероятно рискованным, но абсолютно все, включая старца Хенга, отметили, что у него есть большие шансы на успех. Да и умирать по‑настоящему мне не придётся. Всего лишь разыграть самую правдоподобную театральную постановку в своей жизни, пройдясь даже не по краю, а за ним.
Жу Вей действительно собралась отдать мне каплю своей жизненной квинтэссенции. Это не яд в классическом понимании, как я подумал, увидев каплю на кончике её языка, а огромное скопление жизненной энергии, которая, попадая в организм любого существа, не имеющего к драконам никакого отношения, устраивает революцию, главной задачей которой перестроить тело под эталонный образец. В нашем случае — истинного дракона.
И делать это будет, предварительно отключив все жизненные функции моего организма. По сути, это и есть смерть. Но квинтэссенция хитрая штука и понимает, что перестройка не может происходить мгновенно. Первые несколько дней после попадания квинтэссенции жизненной силы дракона в тело другого живого существа она заботится о том, чтобы оно не переходило за грань. Поддерживает дух, все энергетические связи, не позволяет разрушаться меридианам и ядру, что происходит с любым практиком в момент смерти.
Для этого собственных сил квинтэссенции вполне достаточно. К тому же Жу Вей заверила, что вложит в каплю, переданную мне, половину своей мощи. А этого должно хватить, чтобы я находился в пограничном состоянии как минимум несколько недель. Хватит даже, чтобы добраться до Ока Бездны и обосноваться там со всем комфортом.
Но перед тем как мне принять квинтэссенцию силы Жу Вей, надо будет провести ритуал по обмену кровью с Пенгом. И вроде мы даже когда‑то уже собирались проводить этот ритуал, но что‑то не срослось. То ли Пенг не смог получить разрешение от отца, то ли я оказался слишком увлечён очередной безумной идеей, и мы решили отложить это до лучших времён.
И вот они настали.
По сути, он сделает нас с Пенгом кровными братьями. Введёт его в иерархию секты Семи Пределов, а меня в иерархию клана Рух.
Этот ритуал нужен Жу Вей для моего последующего возрождения. Здесь уже в дело пойдут способности Юй Тинг, которая точно уже была на всё согласна. Сами по себе Рух не могли возрождаться, как те же Фениксы, но такая возможность всё же имелась. Вот только никто и никогда ей не пользовался. Максимум в легендах клана Рух, настолько древних, что о них ничего не слышал даже Пенг.
А вот Жу Вей, прожившая даже больше старца Хенга, слышала такую легенду. И благодаря абсолютной памяти драконов прекрасно её помнит.
— Эта легенда о запретной любви, которая смогла победить саму смерть, — начала Жу Вей и закончила только минут через сорок.
В общем, смысл в том, что один из Рух влюбился в кицуне. Притворился обычным человеком и принялся добиваться её. Естественно, лиса только играла с ним, не собираясь воспринимать серьёзно, но и не пыталась высосать из него силу.
Сперва сама не понимала почему. Думала, что ей просто весело наблюдать за потугами этого смешного человека. Но со временем она стала ловить себя на мыслях, что много думает о нём, ждёт, когда придёт, и всё в этом роде. И с того момента, как он начал к ней ходить, больше никого не высасывала.
В общем, влюбилась лисица по уши и не знала, как быть. Подобного ни с ней, ни с кем ещё из знакомых кицуне не происходило. Продолжала вести себя с парнем, как всегда: играя, отталкивая, не воспринимая его потуги всерьёз. Делала, как привыкла и умела.
Так продолжалось больше двадцати лет, до тех пор, пока наша кицуне не совершила большую ошибку. Она поняла, что за эти двадцать лет вообще не сдвинулась в культивации, и всё из‑за этого глупца. Но так и не смогла решиться забрать его силу. Она нашла себе жертву и забрала его силы. Вот только выбор оказался крайне неудачным. Кицуне наткнулась на ученика одного древнего, отбившегося от сородичей дракона. Ученик тот был человеком, поэтому лисица даже не предполагала, что подобное возможно.
Лисицы культивируют в постели, и процесс забора силы максимально приятен для жертвы. Все покидают этот мир с блаженной улыбкой на лице. И так вышло, что молодой Рух пришёл в самый неподходящий момент, как раз когда культивация лисицы была в самом разгаре.
Увидев свою возлюбленную в объятиях другого, ярость затмила разум молодого Рух, и он уже собирался покарать любовников, когда появился жуткий дракон и набросился на лисицу. Первым же ударом испепелил тело своего погибшего ученика и сильно ранив кицуне.
Глядя на это, сердце молодого Рух взбунтовалось, он принял свой истинный облик и бросился на дракона, чтобы защитить ту, кого совсем недавно хотел убить самостоятельно. Яростная битва уничтожила несколько гор и полностью изменила ландшафт места, где жила лисица. Молодой Рух был не ровня древнему, могучему дракону, но, несмотря на это, он смог сильно ранить его перед тем, как был разорван на части и брошен умирать.
Дракон не стал добивать своего противника, поскольку на помощь к лисице пришли её старшие. Жизнь ученика не стоит жизни учителя. Дракон сбежал, а раненая лисица бросилась к молодому Рух, которому так и не успела рассказать о своих чувствах, но было уже слишком поздно. Его тело умерло, в нём продолжала теплиться крупица души, а все энергетические каналы и ядро чудом остались целы.
Тогда кицунэ впервые в жизни решила не
