общественного порядка. Время до прибытия стражи: 5 минут. Награда: +1 к Восприятию. Штраф: закрытие лавки до выяснения обстоятельств».
До полудня оставалось уже не так много времени, как я изначально думал. Дух Звонкой Меди ждал меня на рынке, а прямо под окнами назревал грандиозный мордобой, грозящий мастерской закрытием.
— Бран, — я кивнул на сжавшегося барыгу. — Держи этого любителя крашеных камней, чтобы никуда не делся. А я пойду успокаивать наших дорогих соседей.
Бран молча опустил свою лопату-ладонь на плечо Жарило. Тот пискнул и осел на табурет.
Я шагнул за порог. Улица встретила меня тем, что в орнитологии называется «групповым возбуждением колонии».
Возле колодца намертво сцепились пекарь и мясник. Густав отчаянно лупил Горазда длинным чёрствым караваем, во все стороны летела мучная пыль. Мясник отмахивался здоровенным свиным окороком и на весь район поминал чью-то родню. Чуть дальше зеленщица Маланья с визгом швыряла луковицами в соседку, и каждая луковица находила цель.
Бабка Звана, забыв про сданного нам пленника, уже стояла на нижней ступеньке крыльца и воинственно потрясала своей отполированной скалкой.
— Я им сейчас покажу, как хлеб и мясо свежее портить! — орала бабка, явно собираясь нырнуть в самую гущу.
Над всей этой кашей, перескакивая с макушки на макушку, скакал жёлтый сгусток размером с упитанного воробья. На каждой голове он на долю секунды притормаживал, разбухал от поглощённой злобы и с довольным писком срывался к следующей жертве.
Лезть туда с дубовой дощечкой было недальновидно. Дух слишком вёрткий, а народ злющий — пришибут и не заметят. Стаю, которая уже сцепилась клювами, уговорами не разнять. Нужен резкий внешний раздражитель. Или корм, на который кинутся все разом.
Я вернулся в сени на два шага, молча подошёл к Жарило и бесцеремонно засунул руку в безразмерный карман его халата. Выгреб оттуда целую горсть тяжёлых синих голышей.
— Эй, варуют! — истошно взвыл шарлатан, пытаясь дёрнуться под рукой Брана. — Среди бела дня! Люди добрые… и не добрые!
— Помолчи, — бросил я, возвращаясь на крыльцо.
Я набрал в лёгкие побольше воздуха, высмотрел глубокую лужу посреди улицы и заорал так, что заныли голосовые связки:
— Стража! Тарас идёт! И серебро рассыпали! — и с размаху швырнул горсть фальшивок прямо в грязную воду.
Камни ударили по луже звонкой, тяжёлой россыпью. Брызги взлетели веером. На магическое слово «серебро» драка запнулась. Густав замер с занесённым батоном. Горазд опустил окорок. Десяток голов разом повернулся на звук, высматривая в мутной воде блестящие монеты.
Жёлтый сгусток замер.
Дух только что оттолкнулся от чьей-то макушки, но злости вокруг вдруг не стало. Лишившись эмоциональной подпитки, Дух Свары растерянно завис в воздухе прямо над лужей.
Я разбежался по доскам крыльца и оттолкнулся от стоящей около лужи телеги. «Кошачья акробатика» послушно подхватила тело, ноги спружинили идеально. Я вытянулся в полёте и отвесил зависшему духу смачный, звонкий чапалах прямо центром дощечки.
Раздался вакуумный щелчок. Жёлтая вспышка мазнула по дереву, и дух бесследно втянулся в Колодец. Я приземлился на корточки у самой лужи.
— Пойман, — выдохнул я.
Наваждение спало окончательно. Соседи часто моргали, оглядываясь на перевёрнутые лотки и куски мяса в собственных руках. Густав смущённо спрятал помятый хлеб за спину. Мясник Горазд неловко откашлялся и принялся отряхивать окорок. Народ спешно и молча расходился.
Бабка Звана, мгновенно оценив обстановку, юркнула обратно в мастерскую, плотно прикрыв за собой дверь. И вовремя! Из-за угла, тяжело топая коваными сапогами, вылетел запыхавшийся десятник Тарас. Красный, взмокший, с арбалетом наперевес.
Улица уже была почти пуста. Я стоял у крыльца и неторопливо подметал грязные доски наспех взятой метлой.
— Что тут было⁈ — рявкнул Тарас. — Мне доложили, драка!
— Какая драка, господин десятник? — я опёрся на метлу. — Тихо у нас. Смотрите, вот, прибираемся.
Тарас подозрительно обвёл улицу взглядом, не нашёл, к чему придраться, и, бурча про ложные доносы, потопал прочь. Система проступила перед глазами, оповещая о выполненном квесте.
«Задание: „Драку заказывали?“, выполнено! Десятник Тарас ушёл, несолоно хлебавши. Награда: +1 к Восприятию»
Я отмахнулся от текста и вернулся в лавку.
Внутри Бран уже оторвал Жарило от пола. Здоровяк держал шарлатана за шиворот одной рукой, и ноги того жалко болтались в воздухе. А сбоку, уперев руки в бока, стояла бабка Звана. Скалку она держала наготове, выразительно похлопывая ею по левой ладони.
Я прислонил дощечку с пульсирующим духом к стене и встал напротив пленника.
— Рассказывай, — сказал я ровно. — С самого начала. Кто, зачем, и сколько заплатили.
Жарило сглотнул. Висеть в кулаке Брана ему откровенно не нравилось, а скалка перед носом пугала ещё больше.
— Ищейки! — выпалил он. — Гильдия Ищеек! Они меня наняли, велели подбросить вам под крыльцо запечатанного духа Свары. Расчёт простой! Соседи передерутся, Тарас придёт, увидит бардак и опечатает вашу лавку за нарушение порядка. А Велес работать не сможет!
— Ищейки, значит. По своей инициативе?
— Им самим серебром жирный задаток отсыпали! — затараторил барыга. — Я слышал, как ихний главарь болтал. Богатый, мол, господин дал. В тёмном сюртуке. С птицей на воротнике. С вороном!
— Значит, сам ты вроде как ни при чём, просто мимо шёл? — хмыкнул я.
Жарило только открыл рот, чтобы выдать очередную порцию оправданий, но тут Звана от души, с глухим стуком, приложила его скалкой по хребту. Барыга взвизгнул и мелко задёргался.
— Не ври старшим, паразит цветастый! — прикрикнула бабка. — Я ж своими глазами видела, как ты бутыль мостил!
Я медленно кивнул. Слова Эвелины подтверждались на сто процентов, Дом Воронов начал саботаж чужими руками. Гопники, шарлатаны — в ход шло всё.
— Камни оставшиеся выкладывай, — велел я. — В счёт морального ущерба. И чтобы меньше людей разводил своим мусором.
Жарило заскулил, но торопливо вывернул карманы. Синие, пахнущие дешёвой краской голыши посыпались на пол.
Я кивнул напарнику. Бран развернулся, в два шага донёс болтающегося барыгу до двери и придал ему ускорение хорошим пинком. Жарило вылетел в грязь переулка, вскочил на ноги и припустил прочь.
— И Ищейкам своим передай! — крикнул я вдогонку удаляющейся спине барыги. — Пусть сами приходят, если не трусят!
Я проследил его взглядом и как только Жарило скрылся за углом, глянул на небо. Солнце припекало вовсю — до полудня оставалось уже не так много времени, как хотелось. Надо бы не задерживаться.
Звана удовлетворённо хмыкнула, поправила фартук и убрала свою грозную скалку.
— Ладно, мальчики, разбирайтесь тут сами, не мешаю, — проворчала она, направляясь к выходу во двор. Уже на пороге она обернулась и ткнула в меня узловатым пальцем: — Но, Лука, к тому, что ты опять не дома спал, я не забыла! Вечером
