меньше, и именно он смог призвать рабов к дипломатии. Не знаю уж, что он им говорил, но уладить обстановку удалось. Мои же девочки точно так же молчали, не в силах поучаствовать в разговоре — их уши пострадали не меньше моего. Слишком близко мы оказались к эпицентру.
Затем я увидел, как одна из девушек в этой группе просияла. Похоже, она узнала меня, ведь и я ее узнал тоже. Это одна из наложниц Барона, которую я ловил за ее трусики, когда она спрыгивала с разрушающегося второго этажа форта. Я бы посмеялся с ситуации, не будь столько мрака и жести вокруг произошедшей катастрофы.
Я скорбно смерил эту группу глазами. Четверо женщин, двое мужчин. На двух девушках были рубахи, на двух нет. Мужчины тоже с голыми торсами, и только штаны защищали их от окружающего холода.
Они умрут, не дожив до рассвета. Скоро их мозг заставит всю горячую кровь отлить от конечностей к сердцу и мозгу, а затем они уснут, и это будет их последний сон. И я не мог им ничего сказать, язык не шевелился. Ведь я только сейчас в полной мере ощутил угрызения совести, использовав людей из клеток как разменную монету.
Открыв вкладки магазина, я закупился на семерых одеждой. Сапогами, кожаными штанами, куртками, перчатками. На каждого брата по пять очков достижений, так что сильно беднее я не стану. Да плюс еще и торговая скидка помогла мне три очка сэкономить, но суть даже не в ней.
Возможно, это поможет им выжить. Если бы я был более подготовлен, я бы и смертей меньше допустил, и спас много народу. Но я снова умен только тогда, когда кулаками махать поздновато. Будет мне наука.
Выгрузив из инвентаря купленные комплекты стартовой экипировки, я выложил их перед собой, прямо на землю, а затем махнул своим людям, чтобы продолжили идти, оставив рабов позади.
— Марк! — Пронеслось у меня в голове, но так тихо, еле-еле заметно, что я даже не сразу понял, что Катя кричит мое имя. И, чтобы заставить остановиться, она потянула меня за рукав здоровой руки.
Общались мы жестами, но она указывала на группу рабов и пыталась мне сказать, что они могут быть полезны. Что надо забирать их с собой, увеличивать численность нашей группы. И я был бы и рад согласиться, ведь зерно истины есть в этой идее, однако я был не готов сейчас проверять благонадежность, спрашивать о профессиях и что-то в этом роде.
Более того, я не мог позволить себе замедлиться. Я не забыл, что мне нужно изо всех сил поспешить обратно в лагерь на горе, чтобы убедиться, что Борис, Варя и Лиза живы. Ведь туда идет отряд Барона, и у меня нет поводов не доверять этому брошенному как угроза факту.
Я замер, задумавшись. Понятно, что я снова иду сражаться, но чего я так привязался к Кате и Жене? Из чувства долга? Наверняка. И поняв, что женщины они взрослые, и вполне смогут добраться до горы сами, в составе большой группы, я объяснил кинжальщице на пальцах, что хочу сделать.
Простояли мы так минут пять, пока я пытался объяснить причину своей спешки. Ни мне, ни ей, ни кому-либо из присутствующих язык жестов знаком не был, так что объяснялись мы медленно и явно не до конца понимая друг друга.
Я не был против того, чтобы принять группу беглецов на гору. В конце-концов, они хлебнули горя, и будут благодарны за спасение и человеческое отношение, на равных, в комфортном месте и с работой по способностям. Но разбираться я буду с этим позже.
Когда мне таки удалось объяснить девушке, что я должен спасать людей там, куда идут убийцы, она согласилась стать провожатой для беглецов и позаботиться о Жене. Меня это устроило, и вперед я ушел уже один.
То, что у меня есть подозрения в честности Кати — этого не отнять. Но я абсолютно уверен, что она не состояла в связях с Антоном и не была предательницей. Разыграть спектакль с вырванными ногтями слишком дорого, просто чтобы заставить меня поверить ей. Но я непременно докопаюсь до истины, пусть не сразу, должно пройти время и улечься буря. Там что-то другое, что-то, что ускользнуло от меня в моменте, и я никак не мог этого нащупать.
Тяжело представить, как я без отдыха преодолевал километр за километром, стаптывая кошмарно сильно ноющие ноги, и подгоняло меня лишь чувство непоправимой утраты, если троих близких мне людей убьют из-за того, что я оказался неосмотрительным. Допустил ошибку новичка, недооценив противника, возгордился своим технологическим гением и посчитал, что врагов у меня больше нет.
Стоянка греллинов осталась на западе от меня, ведь шел я напрямки. Окружающий лес был более менее мне знаком, так что никаких сложностей в передвижении я не испытывал, если только опустить факт дичайшей, граничащей со смертельной, усталости.
Снова на равнины из леса я вышел засветло. Осталась финишная прямая до наших гор, и мне показалось, что за часы лесной прогулки до самого утра мой слух восстановился. Еще я был рад тому факту, что бродящий среди ночи с масляной лампой меж темных стволов деревьев человек не привлек внимание местной нечисти. Никто на меня не напал, даже носа не показал.
Не могу со стопроцентной уверенностью сказать, что у горы все спокойно. Но видимых и слышимых угроз, людей, чего-то необычного я не приметил. Каковы шансы, что я оказался здесь быстрее, чем посланные сюда люди Константина? Отвечу себе честно, они невелики.
Но так или иначе, можно пофилософствовать — отправили их сюда, к моей базе, без спешки. Переход долгий, особенно в составе группы. Я же действовал быстро, ни на что не отвлекался, но порядочно времени убил с того момента, как меня захватили, до текущего часа.
Представив, что несведущему о тропах человеку в экипировке и в составе группы потребуется около десяти, двенадцати часов времени добраться от форта до горы. Тогда я точно не успеваю, ведь я шел точно около десяти часов. Но что, если они остановились где-то на длительный привал? И что, если их вообще не было, и это просто блеф?
Наверное, меня так мутит и я так плохо соображаю из-за всего произошедшего. Но все станет ясно, когда я поднимусь. Если смогу добраться туда живым.
Глава 18
Восхождение я начал, что называется, без подготовки. Ну о каком этапе планирования может идти речь, если и субъектов
