Гончие вполне способны помешать.
— И их там сотня, — выдохнула Голицына. — Будет тяжело.
— Тяжело? — кровожадно усмехнулся Толик. — Пусть только покажутся, я раздавлю этих собак! Эти твари ещё сто раз пожалеют, что припёрлись в наш мир!
— Ты главное пупок не надорви, давитель ты мой, — разрушила весь пафосный момент Альбина.
Смешки ребят и реакция Толика — тот сделал вид, что ничего не услышал и приосанился — вызвали у меня улыбку.
— В общем, план вы поняли. Лишний раз не рискуйте, герои живут ярко, но недолго.
— Да поняли мы, поняли, — помахал ладонью перед лицом Толик. Пусть он и относился к происходящему расслабленно, но прошлые ошибки учёл и не лез на рожон. — Когда мы там приедем уже?
Словно вторя его словам, впереди раздался мощный взрыв. Машину повело, водитель-японец выматерился на местный манер, а мы услышали громкие выстрелы и душераздирающий рёв. Очень знакомый рёв, который не нёс ничего хорошего, ведь мы не ожидали застать тут эту тварь.
— Твою мать! — дала волю эмоциям Альбина. — Здесь Проглот! Какого чёрта⁈
Похоже, дела у Ольгерда ещё хуже, чем можно было представить…
— Всем приготовится! Такаши, останавливай машину и сваливай отсюда! — перешёл я на английский, перекрикивая гул мотора и рёв, а затем вновь на русский. — Действуем согласно плану! Проглота я возьму на себя!
БМП резко дало вбок и замерло, а Игнат распахнул дверь.
Розали уже была у меня в руке, готовая пролить кровь.
Проглот, значит… Проглота я ещё не убивал, но ничего, скоро я этот недостаток исправлю…
Глава 3
Ольгерд фон Гардмар понял, что облажался. Причём крупно облажался.
Представитель обнищавшего рода, от которого остался лишь сам Ольгерд с младшей сестрой калекой, привязанной к инвалидному креслу и отцом, который из-за старости лет уже не мог встать с кровати. В Пруссии считалось нормой брать больше одной жены и тем самым увеличивать численность рода. А уж если речь шла про богатый и статусный род, то многоженство являлось обязательным фактором.
Вот только фон Гардмары были из тех, кого считали выродившимися. Без силы, богатств, влияния. Когда-то они обладали всем этим, но ошибки предков привели к печальному итогу.
У отца Ольгерда была ещё надежда на сына и дочь. Что один возьмёт себе хотя бы одну жену, а девочка выйдет замуж за достойную партию, но судьба вновь макнула фон Гардмаров лицом в помойную яму. У сестры обнаружилась форма подагры, с которой справится мог бы лишь целитель, способный работать с арканами десятой и больше ступеней. А где такого взять? Лишь об одном таком человеке Ольгерд знал и это придворный целитель самого короля Карла.
Но, как оказалось, были и другие подобные мастера целительского искусства. И один из них жил в Японии. Старик, затворник, который слушал лишь Сёгуна.
Поэтому, когда у островитян произошла катастрофа Ольгерд рискнул. Ему не нужны были деньги, он уже не верил в то, что сможет вновь вернуть своему роду процветание, но попытаться вылечить сестру, кричащую по ночам от боли, и отсрочить смерть отца… да, ради этого Ольгерд был готов спуститься в самое пекло и вернутся обратно.
Нужно было лишь показать себя. Проявить мужество, покрыть себя славой и подвигами. Японцы любят формализм, а Сёгун лично сказал, что выполнит просьбы истинных героев. Такие люди слов не нарушают, для них это не пустой звук.
Вот Ольгерд и рвал жилы. Он убивал, терял людей, и шагал дальше. Сквозь пекло и кровь. Сквозь боль и крики. Вместе с теми, кто вверил ему свои жизни и свои судьбы. Не наемники, как их считали все и вся, а остатки потомственных воинов фон Гардмар, последние из Железной Гвардии.
И всё же он ошибся, замахнувшись слишком высоко. Его вылазка в муравейник должна была принести победу и сделать так, чтобы его имя запомнили. Муравьи сложный враг, опасный, смертельный. Они окопались в дальнем секторе, неподалеку от района Нигараши, откуда их не могли выдавить.
У Ольгерда могло получится. Его дар геоманта творил чудеса и даже учителя в детстве хвалили его талант, пока не кончились деньги на их услуги.
И всё же… да, он ошибся. Изначальный план сразу же полетел в пекло, но отступать было уже поздно, иначе все эти жертвы напрасны. Он и так вложил в эту вылазку всё, что у него было, закупив нужное снаряжение и расходники на базе.
— Кха… Ольгерд, мы ещё живы? — прохрипел рядом с ним очнувшийся Август. По уголку губ мужчины текла струйка крови, а лёгкие сипели.
— Да, друг мой, — старался держаться уверенно Ольгерд, но боль в перебитых ногах заставляла крепко сжимать зубы и глушить внутри поднимающийся крик. — Пока что живы…
Их осталось мало. Всего шесть человек. Аарон, Йорге, Эртур и Милка держали оборону в полицейскому участке, который они нашли по пути отступление от муравьев. И сейчас его братья… сражались.
— Надо было нам послушать того парня, Ольгерд, — выдавил бледную улыбку Август, мутным взглядом смотря в потолок. — Прости, что уговорил тебя…
Мужчина сжал зубы. Ольгерд не винил своего друга и названного брата(каждый из остатков Железной Гвардии был ему таковым), он и сам бы не отринул свою цель. Слишком многое стояло на кону.
Но Демидов, этот смелый мальчишка, которому ещё даже двадцати нет… Он, действительно, будто оказался пророком. Изначально фон Гардмар считал его таким же спесивым и высокомерным выскочкой, как и других молодых аристо, к которым мудрость ещё не пришла, а семя било в голову. Но Константин был другим. Слишком взрослым для своего возраста. Слишком сильным и слишком умным… много этого слишком.
Вот уж точно, кровь не водица, а юный Демидов поистине выделялся среди многих благородных. Да что там, он в отличие от большинства не брезговал есть из общего котла с обычными солдатами. Ольгерд даже ловил себя на мысли, что для Демидова вся эта катастрофа, война с тварями в Японии, не больше, чем работа. Обычная, рутинная, убогая и неинтересная работа, которую кто-то должен сделать.
Они довольно быстро поладили. Ольгерд вообще считал себя довольно миролюбивым и компанейским человеком, а потому легко нашёл общий язык с Константином Демидовым, которого почему-то многие другие сторонились, как белой вороны.
Это потом фон Гардмар узнал, что парню пророчили титул Архимага, а за его плечами стояла тень Распутина! Самого Бессмертного, от имени которого высшая
