застала. Пока всё ещё можно уйти просто так.
Глава 20
Домой я вернулся, когда до поезда оставалось ещё часа четыре. Михаил сидел на кухне и что-то читал с карандашом в руках. Небольшая книжка, брошюрка какая-то.
— Быстро ты, — удивился напарник.
— Дома не было, записку оставил.
— Давай тогда чай пить и поедем на вокзал.
— Не рано?
— Нет. Касса брони сегодня мимо. Чем меньше следов, тем лучше. Под проверку попадёт всё. И вычислить, что билеты взяли на «мёртвых душ», довольно просто.
— Хорошо, пусть будет так. Да и ехать до этого Ростова не очень и долго.
— Полтора дня. Чуть дольше даже.
— Ну, не неделю же. Кстати, вот спросить хотел, раз время есть.
— Да? — сказал Миша и отодвинул свою книжечку.
— Скоро война. Что насчёт…
— Написать письмо Сталину? — хмыкнул напарник.
— Типа того.
— Это так не работает, — Миша потянулся и сцепил руки за головой. — Любая информация требует подтверждения. И чем она важнее, тем больше нужно доказательств. Желательно из разных источников. Иначе это не разведданные, а паника. Да и не дойдёт такое письмо. Дальше канцелярии не попадёт, даже если ты его прямо в Кремль доставишь. Представляешь, сколько там писем от всяких пророков, изобретателей и прочих сумасшедших? Вот и письмо с разведданными в ту же кучу пойдёт.
— И что же, сядешь на жопе ровно? Пятьдесят миллионов так и погибнет?
— Почему же, сделаю. Но не сейчас. И не здесь. Я знаю, как это работает. Есть задумки. Пока надо другим заниматься. Тебе чай покрепче, как обычно?
* * *
Казанский вокзал мне почему-то никогда не нравился. Само здание казалось чуть бестолковым. Но нам же просто уезжать, а не красоту искать.
Толпы, стремящиеся уехать хоть на чём-то в любом направлении, ещё в будущем. Возле касс очереди, но совсем куцые, человек по десять. Михаил встал в одну из них, отправив меня сторожить чемоданы. Не лишнее, кстати. Это сейчас один из самых популярных воровских промыслов — вертеть углы. Рассказывали, что орудовали такие виртуозы — любо-дорого посмотреть. Тащили мгновенно, стоило зазеваться буквально на несколько секунд.
Напарник вернулся минут через сорок, не больше.
— Спального не было, купил два купейных. Нижние места, цени. Так что, может, и без попутчиков обойдёмся.
— Сколько до отправления? Два с лишним часа? Пойдём в ресторан, поужинаем на дорожку, — я кивнул на вывеску в конце зала. — Горячего перехватим.
Посидели славно: ужин из двух блюд с десертом. Красота, да и только. Щи густые, сметаны в тарелку шлёпнули от души, как для себя. Котлеты такие, что пары хватило с головой. Третья бы точно лишней была. Салат простой, винегретик, но тоже порция пристойная. Встали из-за стола с чувством глубокого удовлетворения. И время провели с толком.
За едой почти и не говорили. Кроме «Передай солонку, пожалуйста» и не сказали ничего. Миша о чём-то своём думал, а я не лез. Кто знает, что ему пришлось оставить на той стороне? Это я без роду и племени, а вдруг у него там семья, друзья, какая-нибудь фигня, дорогая сердцу, которая теперь ночью сниться будет? Но спрашивать не стану. Его жизнь, не моя.
Объявили подачу поезда, и мы пошли, разобрав чемоданы. На перроне уже толпились торопыги, вечно переживающие, что уедут без них. Они, правда, больше возле плацкартных собрались. А у купейных, которых в составе оказалось аж целых две штуки, почти никто и не стоял. Так что мы показали наши билеты и пошли занимать места.
В купе и правда до самого отправления других попутчиков не нарисовалось. Да и вагон полупустой. Так что мы поклажу рассовали и сели ждать, когда же вагончик тронется.
— Как думаешь, когда?.. — спросил я. Свои соображения — хорошо, но и чужие иногда неплохо послушать.
— Минимум — к утру. Находки, скорее всего, обнаружены. Сейчас трясут окрестности: кто что видел. Думаю, народу на это отправили достаточно. Когда наткнутся на бдительную гражданку, продолжат в указанном направлении. Первым делом опросят дворников. Но там уже ресурсов точно не хватит, чтобы частым гребнем. Реально — к вечеру завтрашнему выяснят, что мы не те, за кого себя выдавали.
— И? На этом всё?
— Начнут искать на вокзалах. Если бы у нас подгорало, то ехали бы мы порознь, с пересадками. Но нам это не надо. Неделя в запасе, не меньше. Пока эта бригада до конечной доедет, пока вернётся. Под опрос попадут совсем не скоро. К тому времени у чекистов уже появится не одна сотня вариантов, которые надо проверить. Успеем.
— Да уж, порадуешься, что сейчас ни камер, ни билетов по паспорту.
Попили чай, да и легли спать. И больше ничего не обсуждали. Незачем.
А с утра нас решили развлечь. Мы только позавтракали пирожками, купленными в Москве, как почти сразу дверь купе открылась, и заглянул пассажир. Скорее всего, из соседнего купе. Одет по-домашнему: какая-то кофта простенькая, заношенная, штанцы полотняные, тапки стоптанные. Сразу видно: ездит много, опытный путешественник. Лицо простое, глубокой мысли не наблюдается, но дружелюбное. Прямо хочется улыбнуться в ответ.
— Мужчины, извините, доброе утро, — чуть смущённо сказал он. — Тут у товарища день рождения. Приглашаем к себе в купе, посидеть. Вы же до Ростова, как и мы? Время скоротаем.
Хорошо работает, ничего не скажешь. Глаза, правда, не соответствуют чуток. Никакой приветливости не наблюдается. Надо бы товарищу этот момент проработать. Но кто я такой, чтобы советы давать?
— Зайди-ка, — сказал я. Безо всякой улыбки, но и без наезда.
Пассажир сразу посерьёзнел, и шагнул в купе.
— Я — Лёня Бимбер. Из Москвы. Мы с корешем в Ростов едем, по своему делу. Поищи фраеров в другом месте. Нам базар не нужен.
Секунду он смотрел на меня, оценивая. Потом кивнул.
— Понял. Ошибочка вышла. Фарту вам.
И тихо прикрыл дверь.
* * *
— Это кличка твоя? — спросил Миша чуть позже, когда катала уже звал на «день рождения» какого-то лоха через пару купе от нашего. — Смешное слово.
— Не моя. Я — просто Лабух. А бимбер — это ломик такой, двери отжимать. Учителя моего погоняло.
— А ты музыкант, что ли?
— Нет, там история запутанная. Когда по малолетке загремел, в СИЗО кто-то ради хохмы прогнал, что я — сын партийца Петра Демичева.
