воздух принёс запахи, и те были как привычные, например, берёзовых листов, лесных трав и речки, так и чужие, резко пахнущие какой-то алхимией.
Снаружи доносились голоса. Из них особо выделялся голос баронета да Вульпы, который громко и с важной насмешкой произнёс:
— Любезный, вы проиграли мне половину серебряной монеты!
— Да как так-то? — удивлённо забасил громадный зверомуж, который здесь был вместо начальника стражи.
Ему что-то на ломаном языке с очень страшным акцентом ответил третий голос, принадлежавший тощему дворянину в очочках, имевший чин «порталтсчик»:
— Он местный. Он с детства ножи метает.
— Но-но, — возмутился Максимилиан и громко, гордо и с паузами проговорил: — Я не кто-нибудь. Я — лис.
Шарлотта улыбнулась и с наслаждением втянула в грудь воздух. Когда уже хотела повернуться, на подоконник с шумным хлопаньем крыльев и, взволнованно озираясь, приземлилась ворона.
— Бумага! — тут же прокаркала птица чуть не по слогам и перелетела на обеденный столик. — Читай! Быстро!
Шарлотта неспешно огляделась, потом подошла к птице, недоверчиво рассматривая.
— Торрропись, — прохрипела ворона и встала боком, так можно увидеть и записку, прикреплённую к лапе, и небольшую печатку на цевке.
Шарлотта прищурилась, разглядывая знак, а потом её бросило в жар. На печатке был личный герб самой Николь-Астры.
— Ваше могущество, я сейчас, — затараторила девушка и протянула руки к птице.
— Осторррожнее! — каркнула ворона, когда пальцы ухватились за свёрнутую бумажку. — Не мужжжика лапаешь!
Юная волшебница еле справилась с тряской рук и отцепила записку.
Ворона тут же вытянула шею, глядя на окно, а потом быстро перелетела на подоконник и оттуда взмыла сразу вверх, словно опасалась чего-то.
Шарлотта ещё некоторое время просто стояла, глядя на окно, словно только что побывала на высочайшей аудиенции, а затем начала торопливо расправлять листок, где были мелкие буковки.
«Пребывай при бароне без отлучки. Ежедневно извещай о его нраве и местопребывании. Ищи следы одержимых крыс дальше. Доверия моего не обмани».
Шарлотта смяла бумажку в руке, осмысливая прочтённое, а раскрыла ладонь и дунула. Бумажка взлетела в воздух.
— Фуэго, — прошептала девушка заклинание. И бумажка вспыхнула, быстро сгорев. Лишь пепел и тонкая струйка дыма напомнили о недавнем.
«Ты не справишься!» — завыла школярка внутри, с отчаянием ухватившись руками за волосы. И к горлу подкатил неприятный ком.
«Ты должна», — топнула на неё взрослая ведьма и стукнула изнутри о рёбра кулаком.
Шарлотта через силу вздохнула. Должна, значит, должна, потому как права матрэ: репутация превыше всего.
* * *
Николь-Астра рывком открыла глаза и пробежалась взором по балкам из того же драгоценного белого дерева, латунной люстре для свечей, дубовым шкафам, подхваченному шнурами багряному балдахину и дверям на балкон с витражными вставками в виде лебедей на пруду.
Она по-прежнему лежала на кровати в своей спальне. А рядом на крохотном стульчике с чётками в руках сидела гильдейская лекарка. Ворона же вернётся к птичнице сама, можно больше ею не управлять.
— С возвращением, ваше могущество, — сделав глубокий кивок и одновременно привстав, произнесла женщина.
Астра потянулась. За время управления вороной тело затекло и ныло, как будто после неудачного падения с лестницы.
— Вина и воды! — проговорила волшебница, подняв руку, а затем и сама села.
Босые ступни коснулись холодного пола, а тёплые лучи Небесной Пары, глядевшей прямо на обнажённое тело Астры, грели, как огонь в камине. Ну и пусть смотрит, Астру в ереси ещё никто не обвинял. Только если чуть-чуть… И то не из ненависти, а из любви к своему ремеслу.
Служанка, которая расчёсывала волосы, быстро появилась с серебряными кувшинами, которые были с длинными и загнутыми, как лебединые шеи, носиками и высокими горлышками. В одном — красное полусухое из личных погребов. В другом — чистейшая родниковая вода.
И кубок из хрусталя.
— Смешай один к пяти, — устало произнесла Астра, а сама задрала голову и прокричала: — Шо-о-он!
— Я здесь, ваше могущество! — почти сразу отозвался секретарь, стараясь глядеть только на губы своей госпожи. Впрочем, Астра иногда из любопытства проверяла, насколько у мужчины хватит выдержки, как долго он не дрогнет, а его взгляд не опустится на грудь и ниже. Был бы на месте него кто иной, выкинула бы взашей, но Шону благоволила — всегда старателен и безупречно исполнителен. Единственное время, когда она его не звала — если принимала в опочивальне гостя иного толка, нежели политика, торговля или дела гильдии.
— Возьми халумарское зеркало. Узнай у крысоловки, где барон и в каком он расположении духа. Затем извести барона, что я буду с новым визитом.
Секретарь поклонился, приложив руку к груди, и быстро удалился. Из-за двери раздались громкие распоряжения, по-своему в чём-то красивые. Именно так надо передавать волю госпожи — чеканным, нарочито холодным и надменным тоном, не терпящим возражений. И потому Шон — единственный мужчина, кому при служебных обязанностях дозволено видеть госпожу без одежды — это привилегия, близость к высшей особе.
Зазвенели два колокольчика — это сразу два мальчишки-посыльных помчались по коридорам резиденции Астры.
Волшебница глянула на лекарку и жестом отпустила ту. Лекарка, в отличие от Шона, ушла почти на цыпочках, стараясь не шуметь.
А потом задрала руки. Обученная служанка сразу же накинула через голову тончайшую, почти не издающую шуршаний, шелковую рубаху и принялась наряжать госпожу по самой последней столичной моде.
* * *
Хлоя сидела у стены и ела. Ела жадно, как никогда в жизни. К ней начали возвращаться силы.
Только бы демоница не надумала надёргать ещё кусков её души, чтоб начинить ими крыс. Не хочется опять ощущать себя раздавленной оливкой на каменной дороге.
А Ламинара располагалась у противоположной стены и плавно водила всеми своими шестью руками по воздуху, словно пряла незримую пряжу и одновременно с тем вязала платок невидимыми спицами из прозрачного воздуха. Жаровня растекалась тусклым светом по потолку и верху стен, окрашивая рукотворные глубины в охристые цвета. И только сейчас, набрав сил, Хлоя смогла рассмотреть подземелье. На красной кирпичной кладке ещё оставались куски штукатурки, а на той виднелись поблёкшие от времени фрески. Что здесь когда-то было? Библиотека? Зал совета? Если легенды правы и именно эти маги-отступники некогда уничтожили верховой скот, похожий на зебр без полос, то вполне станется, что это зал ритуальные жертвоприношения. И тогда он пропитан кровью и муками убиенных — самое место для демоницы.
Но древние магессы уже не ответят на вопросы, а планы подземелья
