и протянул её следователю. — Он спасал ребёнка, за которого отвечал, от вооруженного нападения, цели и последствия которого не можем представить сейчас даже мы с вами — с учётом второй подгруппы.
Морита помрачнел, его босс не понял:
— Простите, какая вторая подгруппа?
— Нападавшие, судя по известному нам, делились минимум на две части. Первая в микроавтобусе, вторая лупила светошумовыми и инъекторами с дистанции.
— Наши сейчас осматривают район и пытаются найти их скрытую позицию… Я вас услышал, — второй следователь поднял глаза на метиса. — Но это не отменяет вполне определённой процессуальной квалификации, которую нам только предстоит дать. Вы меня понимаете?
— Харуми-сан, насколько мне известно, добравшись в безопасное место, первое что сделал — сам сообщил вам, — кивнул Решетников. — Не скрывался от вас, не запутывал следы, первым обратился в полицию. Это в ваших глазах что-то значит?
— Это не отменяет необходимости проехать с нами.
— Вакидзаси как вещдок изъяли? — спонтанно уточнил Мая, делая мысленную пометку вернуть клинок в семью Харуми после окончания следствия любой ценой.
— Конечно, ещё на парковке, — удивился криминалист.
— Очень значительный момент, Решетников-сан, — Морита прямо смотрел в глаза. — Для полиции Харуми-сан, с учётом его персональных свершений за последний час, одновременно подозреваемый в причинении тяжких телесных — в отличие от вас я держу в голове, что безрукий может и не прийти в себя. Загнётся от какой-нибудь потери крови на операции, к примеру, — в отличие от Такидзиро полицейский восторга в адрес упомянутый клиники почему-то не испытывал.
— Дальше?
— Кроме того, он ещё и ключевой свидетель покушения на похищение. Главное: полиция, в отличие от вас, вовсе не так уверена, что покушались именно на Наомото-сан. Там была куча других детей, многие — не менее значимых родителей.
Вот это поворот в беседе, Мая впечатлился. С одной стороны логично, с другой стороны не будешь же сейчас следователю объяснять все нюансы, связанные с собственной агентурой… Н-да.
— Предлагаю в качестве компромисса, — Морита оглянулся на начальника и уверенно продолжил. — Задержания мы оформлять не будем, хотя ордер я, если захочу, получу прямо сейчас, удалённо, за четверть часа.
— Верю, — серьёзно кивнул Решетников. — Пожалуйста, продолжайте на тему компромисса.
— Можем оформить «добровольное сопровождение», как помощник адвоката вы должны понимать разницу.
— Обращаться будете вежливо? — метис на ходу принялся торговаться о нюансах, мощно.
Мая в силу опыта понимал, о чем речь. Формально Дэнда-кун поедет добровольно, сможет просить перерывы в «беседах». Это очень большой плюс, оценит лишь тот, кто знает, как выглядит конвейер допросов японской полицией без присутствия адвоката — национальный законодательный стандарт, от которого регулярно возмущаются все без исключения иностранцы.
— Мы не будем помещать его в камеру, — Морита продолжил. — Обращаться будем предельно вежливо, слово.
— Что скажете? — начальник Мориты Такахаси повернулся к якудзе, как старший к старшему.
— А водителя их микроавтобуса не задержали? — Решетников очень удачно ввинтился с вопросом, выигрывая оябуну время на размышление.
Следователь молча покачал головой.
Факты по Дэнде-куну кусаются, с этим Миёси-старший был согласен. Применено оружие — один труп, второй около того. Полицией зафиксировано.
Дальше по хорошо знакомой ему процедуре сятэя вполне законно могли задержать до сорока восьми часов — особенности японского законодательства — и только после этого передать дело прокурору. Закон позволяет.
Прокурор, получив новое дело, тоже абсолютно законно имеет еще сутки, чтобы принять решение — отпустить задержанного или обращаться в суд о содержании под стражей.
— Наши законы несовершенны, — проворчал в сердцах глава Эдогава-кай. — Первый мало-мальски серьёзный контроль судом ваших действий — только через трое суток после задержания.
— Проклятые законы! — искренне возмутилась дочь из подмышки, о которой все к тому моменту забыли.
Не сговариваясь, в ответ на её реплику заухмылялись и полицейские, и якудза, и даже Решетников.
— Папа, у нас же есть возможность повлиять за трое суток и на суд, и на судью? — Хикару непринуждённо совершила сразу два уголовных правонарушения, не сходя с места.
У отца заныли зубы и корни волос. Что ей на это ответить? Ещё и в такой компании.
— Проехали, — неожиданно ухмыльнулся Морита, который в паре играл плохого следователя. — Никто ничего не слышал. Наомото-сан, лично мой вам совет на будущее: никогда не планируйте вслух уголовщину при полицейских. Не все отнесутся с пониманием, поверьте мне.
— Я!..
Мая среагировал стремительно — накрыл рот дочери ладонью, лишая её технической возможности продолжать дискуссию:
— Благодарю вас за понимание, Морита-сан.
— Дети, — тепло вздохнул криминалист, снова разряжая сгустившееся напряжение.
— В рамках нашего с вами обсуждения здесь и сейчас. — К Решетникову прямо обратился старший Такахаси. — В вашей оригинальной ситуации действительно есть очень важные нюансы, мы это признаём. Харуми-сан действительно не скрывался — вызвал нас сам. Он действительно спасал ребёнка, хотя мы и не уверены, что нужного.
— А кого по-вашему, кроме дочери оябуна Эдогава-кай, там собирались похитить с такой спецнарягой? — вежливо поинтересовался метис. — У вас же доступ к спискам тех детей, какие ещё кандидатуры? Реальные?
— Не может быть предметом нашего с вами разговора. Извините, это детали следствия. Но они не отменяют моих слов — ваш подзащитный спасал ребёнка. Того, за которого персонально отвечал, мы это понимаем.
— Спасибо.
— Дальше. Есть многочисленные свидетели нападения, сам факт сомнения не вызывает — наши коллеги работают на месте происшествия с другими детьми, — Такахаси щёлкнул по экрану своего планшета. — Нападавшие действительно использовали специальные средства из очень закрытого перечня…
— Профессионально использовали, поверьте — палить можно и мимо, — кивнул Такидзиро. — С делением на подгруппы использовали, с чётким распределением ролей на операции, с явно наработанным автоматизмом применения спецсредств. Вы сейчас понимаете категории, которыми я оперирую как бывший военный?
— Большей частью. Да, я с вами согласен и не спорю — у нас сходные выводы на этот момент. Потому самый реалистичный вариант в качестве моего вам предложения: Харуми-сан соглашается на «поездку с сопровождением» и ночь проведёт у нас — процедуры, продиктованные законом, не моя вредность.
— Понимаю. Не в камере?
— Нет, мы же это уже обговорили. Если то, что мы сейчас обсуждаем, подтвердится, завтра утром… — полицейский замолчал и, не мигая, качнулся с пяток на носки.
— Я бы просил полной ясности, — вздохнул Мая, в отличие от Решетникова из чужих глаз мыслей не читавший.
— Вам, Миёси-сан, никто не мешает сразу после нашего отъезда затевать этот ваш политический ураган — вы сами сказали, возможности позволяют. Адвокат Миёси Моэко как начальник помощника адвоката Решетникова Такидзиро очень хорошо знает, что делать, чтобы завтра утром Харуми-сан покинул полицейский участок в хорошем настроении и направился в ближайший ресторан завтракать.
Откровенно. Кажется, он сказал сейчас больше, чем
