должен, сообразил оябун и с благодарностью поклонился без слов.
— На всякий случай. Решетников-сан, адвокат Миёси Моэко имеет свои рычаги не только на судебных прениях, как это определенно законодательством, — к метису обратился номер два Морита и многозначительно замолчал.
— Там же прокуратура решает в итоге, идти ли вообще к судье за ордером? — уточнил хафу.
Следователь кивнул.
— Спасибо ещё раз. С вами было приятно иметь дело. Вопросов больше не имею, — глубокий сайкэйрэй в исполнении Решетникова выглядел непривычно, поскольку метис часто традиционным этикетом пренебрегал.
Тем удивительнее был тот факт, что он задержался в наклонном положении на целые три секунды.
* * *
Там же, через 10 минут, после ухода полиции .
— Дэнду-куна отпустят утром, — Решетников потёр руки. — Миёси-сан, погнали?
— Куда? — влезла в мужской разговор Хикару.
— Ты — домой вертолётом, — отрезал хафу.
— А вы со мной куда хотите? — осторожно уточнил якудза.
— Вы едете брать Томимацу. Я с вами. — Метис неожиданно стал каким-то… глубоким.
— Откуда вы знаете? — в лоб спросил оябун.
— Уэки Ута — моя очень близкая знакомая. Разумеется, она мне сказала, что вы собираетесь брать моего бывшего коллегу.
— Я думал, между мной и ней всё конфиденциально, — Мая глядел в глаза собеседника и не моргал.
— В менеджменте свои правила, она не якудза. Тем более, мы все на одной стороне, а со мной вам не придётся тратить время на допрос под препарат.
— Хм. — Аргумент. — Хорошо, поехали.
Глава 24
— Зачем это нужно вам, Решетников-сан? — в машине Мая спросил напрямую.
Спутник с интересом огляделся в салоне, обменявшись приветственными кивками с молчаливо сидящим Ченем и скорее всего оценивая индивидуальную заточку автомобиля под владельца. Стандартный Century — это крутой представительский седан, в машине же главы Эдогава-кай присутствовали дополнительные нюансы, которых нет в серийных экземплярах. Хоть и та же звукоразделяющая перегородка, которую оябун сейчас не стал поднимать.
Взгляд Такидзиро задержался на затылке водителя, якудза оценил по-своему:
— Проверенный десятилетиями человек, люди этого круга в Эдогава-кай между собой ближе родни. — Подумал и добавил. — В отношениях со мной тоже.
— А иерархия?
— Имеет место, но разве в армии нет подобного? Все подчиняются командиру — поскольку компетенции и опыт; но это разве мешает человеческим отношениям? Если подразделение — годами сыгранная команда, уважающая друг друга и имеющая кроме служебных личные отношения?
— С этой стороны не подумал, — признал метис. — До знакомства с Моэко от вашего рода занятий был далёк, всех внутренних нюансов не представляю.
Однако прямо на первый вопрос отвечать он не стал.
— При этом водителе лично я себе позволяю озвучивать вещи, которые не сказал бы даже министру, — деликатно надавил кумитё. — Итак, зачем вам всё это, Решетников-сан?
— Ничего, что генерал Чень нас сейчас не понимает? Он и я говорим по-английски, могу перевести.
— Ему данный момент не интересен, поверьте. Решетников-сан, мы сейчас будем заниматься насквозь незаконной вещью — по сути, похищать с улицы штатного офицера очень непростого подразделения Министерства обороны. Я исключаю тот момент, что вы не понимаете возможных последствий для всех нас, юридических в том числе. Спрошу прямо: зачем вам чужая война?
Хафу помолчал, борёкудан не торопил.
— Эта война мне не чужая. Будь на месте Томимацу любой другой человек, я бы ещё очень подумал, что вам ответить. Более того, весьма вероятно, в вашей машине меня б сейчас не было.
— Личные счёты? — быстро сообразив, Мая искренне удивился. — Более чем солидный мотив, утверждаю с высоты и жизненного опыта, и рода занятий. Позволите личный вопрос в таком случае?
— Без проблем.
— Вы, насколько я успел вас узнать, непохожи на персону, которая действует под влиянием импульса. Вы испытываете эмоции, как все мы…
— Я же не робот.
— … иногда эти эмоции смотрятся со стороны очень ярко, однако они не влияют на ваш курс. Ваши эмоции способны повлиять на скорость вашего движения выбранным курсом, — тщательно сформулировал борёкудан. — Но никак не на направление. Я достаточно понятно изъясняюсь?
— Даже если бы не понятно, ваши глаза — вот, передо мной, — ухмыльнулся собеседник, намекая, что может оценивать содержимое чужой головы. — Вы мне льстите такой оценкой. Знали бы вы, сколько в своей жизни серьёзных вещей я сделал именно что под влиянием эмоций! И вы упускаете нюанс: мои эмоции могут противоречить (в моменте), а могут полностью согласовываться с моей внутренней системой ценностей.
Мая предупреждающе поднял руку, обдумывая услышанное. Разговариваем как два записных аристократа, по два или три тройных смысла, хотелось пробормотать под нос.
Получается, Томимацу раньше, в их прошлой жизни, нарушил какие-то такие правила, которые Решетников считает базовыми ценностями. Да, с высоты опыта кумитё такой личный момент вполне реально пронести сквозь годы — чтобы сейчас оказаться в машине якудзы для насквозь незаконного мероприятия, чреватого весьма непредсказуемыми последствиями.
С учётом всё того же но — противником является старинный недруг, что-то между ними случилось.
— Я вас услышал и где-то понимаю позицию, — медленно проговорил оябун в ответ. — Как власть делить будем?
— Вы о чём? — брови метиса встали домиком.
— Во время акции, имею в виду. Эдогава-кай всё и всегда делает самостоятельно, но я опасаюсь, что вы можете вмешаться в неподходящий момент. Извините за откровенность, между партнёрами часто лучше договариваться на старте, чем потом наступать на грабли.
— Полностью согласен, кто бы спорил. Миёси-сан, знаете, чем дисциплина в армии отличается от дисциплины в любом другом месте?
— Никогда не задумывался. Чем?
— В армии ваш командир может быть глупее вас, хуже образован, с более низким кругозором, менее порядочен, список отрицательных качеств командования я могу продолжать бесконечно. Но при всём этом его распоряжения обязательны к исполнению. Их всегда исполняют даже те, кто умнее, глубже, компетентнее, вы поняли.
— Иллюстративно, — впечатлился якудза. — Вы обещаете дальше чем спин моих людей не заходить без разрешения?
— Разумеется. Для начала, я уважаю вас как специалиста своего дела и просто человека. С японским этикетом у меня напряжёнка — если вы на это намекали — но у меня нет проблем с человеческой порядочностью.
— Благодарю за развёрнутый ответ и спасибо за понимание, — внутри машины нормально было не поклониться, поэтому Мая использовал усечённый вариант как раз для сидячего положения.
Решетников ответил тем же, хотя оябун был готов к противоположному — от старшей дочери он был изрядно наслышан о манерах спутника.
Чень продолжал лениво листать что-то в смартфоне и на соседей по салону никак не реагировал.
* * *
Вопреки ожиданиям Ченя и Решетникова (читалось на их лицах, хотя вслух, конечно, никто ничего не говорил), первая
