были туалеты, просто пустые помещения. Здесь никто не жил, но часто сюда спускались все, кому не лень, чтобы справить нужду. Пройдя несколько помещений, он свернул за угол и остановился у кирпичной стены. Выудив из кармана что-то вроде заточки, он отыскал нужный кирпич, поддел его. Внутри оказался тайник. Луис вытащил оттуда сложенный в несколько раз желтый растрепанный лист бумаги и протянул его мне.
Развернув его, я присвистнул. Это был полноценный план тюрьмы.
Знаками он показал, что отдает его мне. Но не на совсем, а только на время.
Я кивнул, поблагодарил и отправился к себе в камеру. Рамоса там не было, поэтому у меня было немного времени осмотреть план и сделать выводы.
Под тюрьмой действительно были старые катакомбы. Они соединяли все здания блоков под землей. Там был и нужный мне проход в подвал с генератором. Вот только, скорее всего, большая часть из них частично обвалилась, частично затоплена. Там наверняка темно, обитают крысы или змеи. Никто туда не спускался уже много лет, охрана наверняка и не помнит, что такие проходы еще есть. Я быстро убедился, что туннеля ведущего наружу нет. Что ж, это было бы слишком просто.
Судя по всему, со стороны канализационной секции блока «А» имелся замурованный люк в стене. Нужно было все тщательно осмотреть и понять, как туда попасть. Если все так, как я думаю, пробраться в комнату с генератором будет совсем не сложно. Стало быть устроить диверсию тоже. Однако, меня терзали смутные сомнения…
Изучить план полностью не получилось — вернулся Рамон и тут же увалился на свою кровать. План я кое-как сложил и спрятал под матрас. Место плохое, оно чуть ли не первое, когда начинается досмотр… Именно поэтому хранить там что-то глупо. Но другого варианта не было.
— Слышал, что Рауль Вега зол, как черт?
— Нет. Почему?
— Им кто-то интересуется с соседнего блока. Диас рассказал.
Ага, моя дезинформация сработала. На какое-то время это даст мне фору, чтобы Рауль не вспоминал про опасного гринго в моем лице.
Ближе к одинадцати часам вечера, когда большая часть заключенных сидела в своих камерах, я отправился на цокольный этаж, к канализационной секции. Учитывая жару и духоту, несложно представить, какие тут царили запахи.
Во дворе было почти темно, только снаружи на вышках горели прожекторы, выхватывая из темноты кусочки тюремного двора. Воздух был влажным и тяжелым, жутко воняло. Где-то в джунглях за стенами кричали ночные птицы — резкие, пронзительные звуки, которые эхом разносились по округе.
Спустившись, я убедился, что сейчас тут никого нет. Осмотрел стену, другую. Третью. У самой грязной части я заметил прямоугольную решетку в стене, почти на уровне пола. Та была ржавой, вся забитая мусором и обрывками бумаги.
Ухватившись за нее, я дернул изо всех сил. Та скрипнула, вздрогнула. Противный звук разлетелся во все стороны. Зараза. Попробовал еще раз. Начал расшатывать ее из стороны в сторону, но вдруг откуда-то справа раздался сердитый голос:
— Эй, кто здесь?
Глава 18
План побега
Я замер, услышав этот голос. Он был мне знаком.
Руки все еще сжимали ржавую решетку, пальцы онемели от напряжения. Сердце колотилось в груди, но я заставил себя дышать ровно, не делать резких движений. Адреналин разгонял кровь, голова гудела от напряжения, но я умел контролировать это состояние.
Голос был низкий, с хрипотцой. Принадлежал он Фернандесу, тому самому, которому я продал дезинформацию про интерес к Раулю из блока «Б». Какого черта он тут забыл?
— Эй, кто здесь? — повторил он, и я услышал шаги. Он спускался по лестнице, и с каждым шагом звук становился громче, ближе.
Я прижался к стене, вжавшись в тень за трубой канализации. Несмотря на то, что здесь было темно, это вовсе не означало, что меня нельзя заметить. Справа от меня был тупик, слева — открытое пространство, и если Фернандес пройдет чуть дальше, он обязательно меня заметит.
В этой части канализационной секции был отдельный туалет, который тоже убирали заключенные. Те, кого было легко сломать. Это тоже работа, но за нее платили меньше всего. Уборка шла раз в день, по вечерам после ужина. Туалет представлял собой примитивное сооружение, прямо в бетонной плите. Далеко не самое приятное место.
Нужно было срочно импровизировать.
Я слышал, как он щелкнул зажигалкой, и желтый огонек выхватил из темноты кусок стены.
Он повернул голову и увидел меня. Как раз там, где недавно убирались.
— А ты что тут делаешь, гринго? — возмущенно произнес он.
— Ох! Твой ром не пошел мне на пользу! Да это и не ром вовсе… — я изобразил страдальческое выражение лица. — Проблемы с животом!
Тот неожиданно засмеялся.
— Конечно, к нашей выпивке нужно привыкнуть! У вас, во Флориде такого не пьют, а?
— Верно. Слишком сильная штука! — еще более страдальческим голосом отозвался я. Играть роль человека с диареей было сложновато. Но Фернандос поверил.
— Пробовал вашу текилу. Гадость, от которой вообще не пьянеешь, — сказал он, затем отвернулся. — Я пошел. А тебе нечего тут бродить или сам на уборочные работы попадешь!
Он развернулся, потушил зажигалку. Шаги начали удаляться. Он поднимался по лестнице, и с каждым шагом звук становился тише, пока не стих совсем.
Я облегченно выдохнул, оделся. Руки слегка дрожали от напряжения. Ни хрена себе, кажется таких ситуаций у меня еще не было. Я перевел дух и снова подошел к решетке. Теперь у меня было время. Я знал, что Фернандес ушел, но он мог вернуться в любую минуту. Неважно, он или кто-нибудь другой. Нужно было действовать быстро.
Я снова ухватился за решетку. Она была старой, ржавой, держалась всего на двух болтах, которые уже почти проржавели насквозь. Никому из заключенных и в голову бы не пришло, что за ней может скрываться вход в подземные помещения. А даже если бы и пришло, что там делать? Выхода наружу оттуда все равно не было.
Я начал постепенно раскачивать ее из стороны в сторону, рывками вытягивая на себя. Чувствуя, как металл скрипит, как болты поддаются. Каждый звук казался мне оглушительным, но я продолжал.
Через несколько минут один болт отломился. Усилил напор.
Затем сломался и второй. Решетка подалась. Еще одно усилие — и она вывалилась наружу, с глухим стуком упав на бетонный пол. Тяжелая, несмотря на то, что проржавела и часть ржавчины осыпалась.
Я замер, прислушиваясь. Тишина. Никто не
