так же?
Гелия, закусив от обиды на вполне справедливые слова губу, мотнула головой. Анастасия права. Ни один имперец — аристократ он или мелкий безземельный дворянчик, получив такой подарок, не отложил бы использование рабынь по прямому назначению даже на день.
— Когда мы уходили отсюда, — продолжила подруга, как ни в чем не бывало, — девочки оставили эти поделки как подношение богам и духам Заброшенных земель. Чтобы те берегли их спасителя.
У Гелии в голове не укладывалось — Кровавый Ярл, о чьей жестокости ходили легенды, заменил отца степным рабыням? Зачем? Они же просто рабыни! Даже не одаренные! Да они кроме постельных утех и не умеют ничего! Для чего они нужны этому человеку? У нее не было ответа на эти вопросы, кроме того, что озвучила Тасия. Просто потому что мог.
Затем была охота. Вернее, короткая и будничная расправа Анастасии и ушкуйников над Гигантским медведем. Зверь толком и не оказал сопротивления. Анастасия придержала его щитам, а ушкуйники деловито нашпиговали зачарованными для охоты на аномальных тварей пулями. Гигантская туша, в последний раз обиженно взревев, рухнула на мох. И все?
Ватаман охраняющего их отряда по имени Стрежень, обладающий такой бандитской рожей, что Гелии все время хотелось забиться от его нахального, немного бешеного взгляда в самый дальний и темный угол, заметив ее удивление, усмехнулся щербатым ртом:
— Ярл запретил куражится. Так бы мы его на рогатину взяли.
Рогатина — это же охотничье копье⁈ Вот это чудовище на рогатину⁈ Они тут все безумцы! Берсеркеры из их мрачных, унылых и бесконечно долгих саг! И ее подруга, меньше чем за полгода проведенных среди этих людей, стала такой же.
Гелия только потом узнала, что Стрежень очень сильно лукавил. На самом деле выйти из схватки с таким мощным зверем победителями оказалось возможным лишь благодаря зачарованным ярлом артефактам, пулям и оружию. Если бы не это, их отряд при встрече с Гигантским медведем ждала бы печальная участь. И только ярл отваживается выходить на тварей аномалии схолодным оружием. Чем, кстати, его жены и дружинники безумно гордятся.
Тасия, дождавшись, когда весело перешучивающиеся между собой ушкуйники разделают добычу, упакуют ингредиенты по контейнерам, и свернут в тугой тюк шкуру, смочив ее предварительно какой-то вонючей алхимической дрянью, небрежно махнула рукой на получившуюся кучу головой:
— Гелия, заберешь себе все. Еще соболей набить надо будет. Подарок от нас с мужем. Сделаешь себе в столице шикарное манто, ну или еще что-нибудь, чего сама захочешь, — она задорно улыбнулась, — пусть эти столичные гадюки удавятся от зависти.
Гелия изумленно замерла, не понимая как реагировать. Ей только что, словно безделицу, подарили целое состояние! Анемас очень богатый род, но даже ее отец не может позволить себе такие подарки.
И, наконец, руины древнего города, через которые в один из дней лежал их путь. Идя по раскрошенному асфальту мимо остовов многоэтажных зданий, девушка чувствовала пронзительную, щемящую тоску. Она смотрела на пустые глазницы окон и думала о том, что когда-то здесь жили люди. Они любили, ненавидели, растили детей, ссорились из-за пустяков, старели… А потом небеса разверзлись катаклизмом. Нашествие тварей, волны сводящего с ума хаоса… Им пришлось бросить всё и уйти. А может, все они погибли прямо здесь, на этих улицах.
От размышлений ее отвлек напряженный голос Стрежня:
— А вот и Лютый пожаловал.
Гелия вздрогнула. Это имя она уже слышала из разговоров ушкуйников. Подруга как-то обмолвилась, что это Хозяин здешних мест, и если повезет, она их познакомит. В воображении имперской аристократки тут же нарисовался жуткий образ: обезумевший от одиночества и влияния аномалии местный дикарь-охотник, весь в шрамах, покрытый татуировками, убивающий чужаков ради забавы. Наверняка, какой-нибудь безумец, раз даже суровые ватажники говорят о нем с такой почтительной опаской.
Она судорожно сглотнула, вглядываясь в густые вечерние сумерки. Девушке показалось, что даже лес, испугавшись, вдруг затих. Смолк ветер, перестал шелестеть папоротник, затаилась раздражающе-горластая птица, весь вечер оглашавшая пространство своими омерзительными воплями. Воздух стал плотным, звенящим.
А затем из густых зарослей, словно сотканные из самого мрака, начали бесшумно выступать тени.
Огромные. Размером с хорошего теленка, с угольно-черной, поглощающей свет шерстью и горящими немигающим янтарным огнем глазами. Черные волки!
Гелия почувствовала, как земля уходит из-под ног. Животный, парализующий ужас стальным обручем сдавил горло. Черные волки! Оживший кошмар из детских сказок! Во всем мире матери пугали этими кровожадными монстрами непослушных детей, а в библиотеке отца Гелия сама читала леденящие кровь мемуары чудом выживших легионеров, охранявших одну из имперских экспедиций. Эти твари разрывали отряды хорошо подготовленных и вооруженных, закованных в броню воинов за считанные минуты. Они не знали пощады и не боялись магии.
Их были десятки. Они вытекали из руин, медленно сжимая кольцо вокруг сбившегося в кучу отряда.
— Боги… они же нас сожрут! Нас всех сожрут! — в панике закричала Гелия, пятясь назад пока не уперлась спиной в одного из ушкуйников.
Приобняв ее, как какую-то простолюдинку он зашептал что-то ободряющее. В любой другой момент, за такое хамство, она бы дала пощечину и настояла перед ярлом о наказании наглеца. Но сейчас она была благодарна этому сильному спокойному мужчине, в кольце рук которого Гелия почувствовала себя защищённой. Хотя и понимала, что если стая бросится, их никто и ничто не спасет от жуткой смерти.
Девушка ждала, что воины сейчас с криками откроют шквальный огонь. Но ватажники лишь крепче сжали свои магострелы, а Стрежень, усмехнувшись в бороду, добродушно, хоть и с легким напряжением, произнес, не сводя глаз с кружащих вокруг них теней:
— Успокойся, красавица. Никто никого жрать не будет, — он прищурился, вглядываясь в сумерки, — это волки нашего Ярла. А вожак — его друг и побратим. Зуб даю, этот лохматый соображает получше половины Боярской Думы.
Тем временем Анастасия шагнула вперед, прямо навстречу смертоносной стае:
— Госпожа!
— Тасия!
Полный ужаса возглас Гелии слился с предупреждающим окриком Стрежня.
— Оружие вниз! Никому не делать резких движений! — голос ярлсконы прозвучал с властностью истинной правительницы, не терпящей возражений.
Из чащи, раздвигая мощной грудью кустарник, вышел вожак. Исполинский зверь, на голову крупнее остальных, покрытый жуткой сетью проплешин от старых шрамов, выделяющихся своей белизной на антраците меха. Это и был Лютый. Хозяин Заброшенных земель. Он издал низкий, вибрирующий рык, от которого у Гелии задрожали поджилки.
Анастасия не остановилась. Подойдя к гигантскому хищнику на расстояние одного броска, она вдруг плавно опустилась на колени. Прямо на сырой мох. Девушка протянула вперед раскрытые, пустые ладони, демонстрируя полное отсутствие страха и агрессии.
Вожак напрягся. Верхняя губа вздернулась, обнажив желтые,
