Двойной удар цветущей сакуры - Рина Львович

которого обожали бы все фанаты за то, как ты ставишь на место заносчивых аристократов. — японка подошла к морпеху и шутливо похлопала её по плечу, в её глазах заплясали искорки. — Но серьезно, Ася... — Касуми прищурила глаза, — твой взгляд в конце разговора с Ёсихиро? Я почти уверена, что он впервые в жизни почувствовал что-то похожее на сильное любопытство. В любом случае, ты его зацепила.

— Могу сказать в отношении тебя и Араками. — отзеркалила Горная. — Он бросает на тебя такие удивленно-заинтересованные взгляды. Будь осторожна.

Касуми на мгновение замерла, и её щеки едва заметно порозовели. Она отвела взгляд, рассматривая узоры на татами, но в глубине её глаз промелькнуло что-то похожее на смущенное осознание. Внимание старшего Минамото было подобно открытому огню: оно могло согреть, но чаще всего обжигало, оставляя после себя пепелище. И осознание того, что этот опасный гедонист видит в ней что-то большее, чем просто «красивую обертку» для трюков, заставляло её сердце биться чуть быстрее.

— Он просто любит всё необычное, — тихо ответила Фукуи, стараясь вернуть голосу обычную рассудительность, хотя в уголках губ всё ещё блуждала улыбка. — Для него мы как экзотические птицы, залетающие в его серый склеп. Главное — не стать для него просто очередной «игрушкой», которую он захочет сломать, когда ему станет скучно.

— Правильно мыслишь, подруга. — Ася кивнула. — А сейчас нам нужно осуществить один из актов вандализма. Думаю, идея с тухлой рыбой вполне оправдана.

И девушки громко рассмеялись.

25

Ночь опустилась на поместье даймё Минамото, окутав его тишиной и запахом цветущей сакуры. Но внутри этой умиротворяющей картины зрело нечто гораздо более… ароматно-коварное. В тёмных коридорах, скользнув как две тени, пробирались Ася и Касуми — две молодые служанки, в чьих сердцах горел огонь несправедливости, а в руках покоилась… тухлая рыба. Особенно тухлая. Носы девушек брезгливо морщились. Запах, исходящий от завёрнутой в листья лотоса «особой посылки», уже заставлял их глаза слезиться.

Они благополучно миновали пост охраны (стражник как раз дремал, уткнувшись в нагинату) и, прижимаясь к стенам, добрались до крыла, где располагались личные покои Ёсихиро. Путь им преградила лишь одна скрипучая половица, которая предательски застонала, когда Касуми наступила на неё. Девушки замерли, как две испуганные лани, вслушиваясь в тишину. К счастью, никто не проснулся.

— Тс-с-с! — зашипела Ася, ткнув Касуми локтем. — Будь осторожнее!

Они тихонько приоткрыли сёдзи спальни Ёсихиро. Внутри было темно, лишь сквозь тонкую бумагу пробивался бледный лунный свет, рисуя на татами причудливые узоры. В центре комнаты, на футоне, мирно посапывал сам даймё, его храп был похож на отдалённый гром.

Ася, уже двигаясь к большому лакированному шкафу, где Ёсихиро хранил свои лучшие кимоно. Запах рыбы, который до этого был относительно терпимым на свежем воздухе, теперь концентрировался в закрытом помещении. Каскадерша чувствовала, как её желудок скручивается в узел.

Они бесшумно открыли створки шкафа. Внутри, на идеальных вешалках, висели роскошные шёлковые кимоно — парадные, церемониальные, повседневные. Целая палитра цвета и ткани.

— Куда лучше положить? — деловито прошептала Касуми, держа в руках склизкий пакет. — Прямо на его любимое синее, расшитое драконами? Или в штаны?

— На дно! Чтобы он не сразу заметил! — нервно ответила Ася. — И чтобы воняло изо всех щелей!

Касуми осторожно опустила зловонный свёрток на дно шкафа, прямо под стопку безупречно сложенных хаори. Оттуда раздался легкий чавкающий звук, словно рыба вздохнула напоследок. Девушки с трудом сдержали смех.

— Готово! — выдохнула Касуми, вытирая руки о свою ночную рубашку.

— Думаю, что его утренний ритуал облачения станет незабываемым, — усмехнулась Ася, закрывая шкаф.

Запах в комнате стал невыносимым, и они поспешили ретироваться. Выбравшись из покоев Ёсихиро, они тихонько проскользнули обратно через поместье, стараясь не разбудить никого, кроме своих собственных, всё ещё дрожащих от смеха, внутренностей.

Скандал разразился гораздо раньше, чем предполагали девушки. Все-таки Ёсихиро был настоящим самураем, а не изнеженным дворянчиком, и запах почувствовал буквально через час. Все восточное крыло было поднято на уши. В итоге растрепанный второй молодой господин с легким душком от тухлой рыбы ворвался в комнату девушек.

Угомонить разъяренного брата удалось только Араками. Который сумел объяснить, что данная выходка — отвлекающий маневр, дабы поддержать видимость вражды между союзниками.

— Оправданий не будет, — сказала Ася ровным, спокойным голосом, без тени прежней дерзости. — Мы пошутили. Глупо, по-детски и неуместно. Я не буду говорить, что мы не понимали последствий — мы понимали. Мы просто хотели посмотреть, как далеко можем зайти, и заодно проверить, насколько серьёзна охрана в твоём доме. Она сделала паузу, давая ему переварить её слова, и продолжила, уже более деловым тоном:

— Результаты теста оказались неутешительными. — Вступила Касуми. — Две чужестранки, без оружия, без знания территории, смогли не только беспрепятственно проникнуть в ваши личные покои, но и подкинуть химическое оружие, которое привлекло внимание всего поместья.

— Если бы мы были убийцами из клана Ходзё, ты бы сегодня утром уже не кричал на брата, — Ася постучала по груди самурая, нарушая его личное пространство, — ты бы был мёртв.

Девушки замолчали, давая братья время осознать сказанное. В комнате повисла тяжёлая тишина. Ёсихиро не шевелился, но его взгляд изменился — в нём больше не было просто гнева, появился холодный, оценивающий интерес. Фукуи стоявшая чуть позади, мягко добавила:

— Мы не пытаемся оправдать вандализм, второй молодой господин. Мы пытаемся сказать, что этот вандализм — лишь симптом более серьёзной проблемы.

Старший Минамото, стоявший чуть поодаль, одобрительно приподнял бровь. Он явно наслаждался этим спектаклем, но его взгляд, обращённый к Фукуи, стал чуть более внимательным.

— И, в конце концов, это же все было сделано ради реализма конфликта. — Морпех развела руками.

— Вы правы. — Ёсихиро усмехнулся. — И раз я не могу вас выпороть ради РЕАЛИЗМА, то придется лишить еды на весь день! — Самурай громко хлопнул сёдзи, когда уходил. Следом за ним исчез и Араками.

Утром в комнату девушек, которые всем своим видом изображали жертв тирана, который морит пленниц голодом, вошла управляющая. Она имела такой вид, будто за её спиной невидимо двигались часы с идеальным ритмом. Лицо Сумико оставалось бесстрастным, как маска театра, однако в том, как она сложила руки перед собой, чувствовалось глубокое, почти экзистенциальное недоумение. Девушки в этот момент пытались создать атмосферу «угнетенных узниц» — Ася с максимально страдальческим видом развалилась на футоне, а Косуми с серьезным лицом что-то сосредоточенно чертила на клочке бумаги.

— Я полагаю, — начал голос домоправительницы, холодный и чистый, как горный ручей, — что вы уже ознакомились с решением второго молодого господина относительно вашего рациона на сегодня. — Женщина