декабря поступило первое шифрованное донесение от Мойши, по моему совету отказавшегося от фамилии Ротшильд и ставшего бароном Грюнбергом.В целом, интересного в донесении было мало, разведывательная сеть еще только создавалась. Мойша доложился о строительстве поселения, которым он занимался с августа месяца, и в конце письма буквально в двух словах упомянул о визите представителя Святого Престола в Варшаву и появлении на польском рынке французского золота.
На первый взгляд, ничего сверхъестественного в появлении в Варшаве представителя Римского папы не было. Польша всегда была одним из оплотов католицизма в Европе, но вкупе с появлением там французского золота и одновременным отказом Парижа выплачивать мне третью часть субсидии сейчас, это выглядело подозрительно. Смерть Екатерины превратила меня немного в параноика, но, как говорится, если у тебя мания преследования, это совершенно не значит, что за тобой не следят. Чуйка недвусмысленно подсказывала мне, что все это может иметь очень нехорошие последствия и я тут же принялся писать письмо Потоцкому. К тому же, мне требовалось урегулировать с ним еще один вопрос. Когда мы договаривались о совместных действиях в Дании, я обещал заплатить Станиславу триста тысяч, но сразу отдал только сто, планируя выплатить остаток за счет третьего французского транша, который теперь будет только весной и то, не факт.
***
В ожидании вестей из России и Польши, я опять с головой ушел в хозяйственную деятельность, позволявшую немного отвлечься от неприятных дум и еще две недели декабря пролетели, как один миг, а буквально в канун Нового года из Рюгена прибыл корабль, привезший письмо от Григория Потемкина.
По словам Григория, вскоре после смерти Екатерины, в Екатеринослав инкогнито прибыл обер-секретарь Тайной экспедиции Степан Шешковский с доказательствами организации Алексеем Орловым и Никитой Паниным заговора против императрицы и косвенным доказательством причастности к этому делу австрийцев и французов. Потемкин, Румянцев, Суворов, чиновники и войска Новороссийского генерал-губернаторства, а также казаки войска Донского и кубанцы отказались присягать бастарду, возведенному на престол. Вслед за этим по границам генерал-губернаторства, Дона и Кубани были выставлены войсковые заслоны, но учитывая зимнее время никто активных действий пока не предпринимал. А Потемкин в это время рассылал на Урал и в Сибирь депеши о том, что власть в столице захватили заговорщики, связанные с заграницей. Страна замерла в напряженном ожидании.
Что ж, дурные предчувствия меня не обманули. События приняли такой оборот, выбраться из которого без последствий Россия сможет только чудом. Ведь весной, с большой долей вероятности, к внутреннему вооруженному противостоянию может добавиться внешняя агрессия коалиционных сил на южном направлении. А на следующий день, когда я собирался совершить свой обычный дневной объезд строительных объектов, в коридоре замка меня нагнал взволнованный министр иностранных дел барон Армфельт:
– Ваше Величество, срочное донесение из Варшавы от графа Таубе!
Конец третьей книги.
Москва
Май 2024 года
