— Так вам и надо! — мстительно вытолкнул Гирин, и сорвался с места. — Надо ребятам сказать!
Якушев лишь улыбнулся в ответ, мимоходом оглядывая хищные силуэты «Яков-141», выстроившихся на палубе. Пара звеньев прогревала двигуны — на всякий случай, а за опущенными фонарями темнели фигуры пилотов. Полная боевая готовность.
— Слава богу, обошлось, — пробормотал замполит. Оглянулся — никто не видит? — и осенил себя крестным знамением.
Вечер того же дня
Каспийское море, борт СКР «Советский Азербайджан»
Сначала сторожевику «Гриф» сильно не повезло — вывели корабль из боевого состава Балтфлота и поставили на отстой. Однако геополитику корчило, вероятный противник всё норовил напакостить первому в мире государству рабочих и крестьян, малевал на картах «полумесяц нестабильности», и СКР расконсервировали. По рекам провели из Ленинграда в Баку, перекрестили в «Советский Азербайджан», и стал сторожевик флагманом Краснознаменной Каспийской флотилии, ее красой и гордостью.
Выйдя из прошлогоднего ремонта, корабль не только засиял новой краской. Бомбометы с торпедными аппаратами убрали с его палубы, и 37-мм спарку не пожалели, зато встроили пусковую установку ЗРК «Шторм».
Сухопутные знатоки брюзжали — не по рангу, мол. Чай, не крейсер! Зато флотские холили и лелеяли грозное оружие — враг не пройдет. И не пролетит.
* * *
На Каспии установилась тишь да гладь. Не завывал злой северный ветер хазри, не гнул крутые волны — сторожевик рассекал спокойную воду, невидимую в темноте, и качка на мостике почти не ощущалась.
Командир корабля, седой и моложавый Тахмасиб Мехти, сильно нервничал. Это выражалось в том, что он не расхаживал валко по рубке, а высиживал на откидном сиденье, с отвращением жуя фильтр не закуренной сигареты.
Срочный выход в море для военного моряка — обыденность, а вот приказ… Он слегка напрягал Мехти.
Покинув Ленкорань, «Советский Азербайджан» должен был идти курсом на юг, заходя в иранские терводы. И ждать появления высотной цели (параметры прилагаются)…
Не появится? Отбой. Появилась? Сбить, к такой-то матери!
Вздохнув, командир вышел на палубу, гадая, где кончалось море и начинался космос. Щелкнула зажигалка, мигом погасив слабый свет созвездий, зато не дожеванная сигарета наконец-то задымила.
Палуба сторожевика плавно поднималась и опускалась — необъятная жидкая грудь Каспия мерно дышала, дразня ноздри запахом соли и йода.
Мехти поморщился — приказ все еще тревожил его. Сбить «Боинг» Е-3 «Сентри» с системой АВАКС! Каково⁈ Это же не «Фантом» какой, а громадный самолетище! Да еще из чужой акватории…
— Товарищ капитан второго ранга! — вопль радиста распугал тяжко волочившиеся мысли. — Цель воздушная, высотная, скоростная!
— Параметры цели? — окурок сверкнул оранжевыми искрами.
— Высота четыре сто, скорость восемьсот, пеленг двести тридцать пять на корабль, не меняется! Дистанция сто двадцать, расчетное подлетное время — пять минут!
— Приготовиться к отражению воздушной атаки! Расчету ЗРК — готовность!
— Есть готовность!
— Цель… дистанция пятьдесят!
— Ракеты в зоне поражения!
— Цель уничтожить!
— Пуск!
Темнота и благостный покой вне рубки раздернулись полыханием маршевых струй и грохотом старта. Две ракеты унеслись, снова опуская зыбкую тьму.
— Сопровождаю цель… Тридцать секунд до поражения…
Кавторанг замер, перестав дышать.
— Есть! Цель поражена!
Мехти вольно вдохнул. Далеко впереди и высоко-высоко, разваливался сбитый самолет. Он падал медленно, мерцая огнями и рассыпаясь над горами Эльбурса. Падала мощная антенна вместе с обтекателем, падала бортовая Ай-Би-Эм, кувыркались тела операторов и все еще воющие двигатели.
«Больше осадков не ожидается», — мрачно усмехнулся Тахмасиб, и отдал команду:
— Курс норд-вест!
— До дому! — по своему «отрепетовал» рулевой.
Вечер того же дня, позже
Тегеран, Черчилль-стрит, угол с Рузвельт-авеню
«Надо было сделать карьеру в Багдаде, чтобы кататься в „Чайке“ по Тегерану!» — лениво подумал Ершов, наблюдая в окно, как его бронированный «членовоз» въезжает в ворота советского посольства.
В ярком свете фонарей десантники из Рязани, выряженные, как дембели — аксельбанты нацеплены, форма подшита, береты набекрень — активно мешались с пасдарами, «стражами исламской революции». Эти тоже щеголяли в беретах, только ярко-зеленых.
«Угадал! — ухмыльнулся Грига. — Масуд здесь!»
Своих аскеров он приструнил заранее, чтобы не дрались и не задирали коллег — его курды, хоть и ходили в школу, оставались диковатыми горцами.
Отмахнувшись от посольских, Ершов взбежал по ступенькам того самого здания, где Сталин принимал торгаша Рузвельта и алкаша Черчилля. Навстречу вышел посол.
— Владимир Михайлович! — сверкнул белыми зубами Григорий. — Наше почтение!
— Рахбар на месте, — улыбнулся Виноградов, пожимая протянутую руку. — Волнуется очень! Говорит, что сбежал из дворца — у нас хоть не слышно этой дурацкой беготни… А… вы уверены?..
— В налете? — обронил Ершов, широко шагая. — Более чем. Моя «Мухабарат», ваши ГРУ и КГБ, даже Моссад — все сходятся в одном: налет на Тегеран состоится обязательно! Американцы больше двух месяцев готовились нанести этот подлый удар. Что же они, возьмут вдруг, и откажутся? Не-ет… Слишком много долларов потрачено, чего стоят одни переброски войск из Европы в Турцию!
— Не понимаю… — проворчал посол, поспешая. — Ладно, там, Рейган, но Форду зачем вся эта авантюра?
— Хочет войти в историю! — криво усмехнулся Ершов.
Они переступили порог «того самого» зала, и Масуд Раджеви, метавшийся на фоне телеэкранов, резко затормозил.
— Салам!
— Салам, рахбар, — Грига почтительно поздоровался с иранским вождем. — Ну, что? Будем ждать?
— А дождемся? — Раджеви пристально глянул на директора всесильной «Мухабарат».
— Обязательно! — отрезал Ершов. — Присаживайтесь, Владимир Михайлович…
Бригада техников работала ловко и быстро. Вязки проводов убирались с глаз долой, а телевизоры «Рубин-нео», расставленные в два ряда, один над другим, включались по очереди: «Сельмас», «Тебриз», «Мехабад», «Зенджан», «Хамадан», «Казвин»…
Все места и местечки, где иранские зенитчики и советские военспецы развернули зенитные ракетные комплексы «С-125» и «С-300», оказались под прицелом телекамер. Неплохой идеологический ход — запечатлеть триумф и фиаско.
Поклонившись, техники вышли на цыпочках.
— Аналитики в Багдаде и в Москве, похоже, думали одинаково, — рассеянно говорил Григорий, проводив рабочих глазами. — Ударить Штаты способны только со стороны Турции, именно туда всю осень перебрасывали авиацию и даже тяжелую бронетехнику. И целью станет именно Тегеран. Мы-то весь год расписывали, какое плотное кольцо ПВО окружило Багдад со всех сторон! А штатовцы рисковать не любят… — он присмотрелся к экранам. — Везде ночь… Ничего, гореть будет ярко! М-м… А! И только о дне «Ч» наши умники гадали: «Где-то в начале декабря…» Но сама логика, да и обильная практика давали подсказку — операция «Иранская свобода» может начаться совсем в другом месте, просто чтобы отвлечь внимание!
— Нападение на наш флот! — воскликнул Раджеви, в досаде шлепая себя по коленям. — Ну, конечно! Это был отвлекающий маневр! Захре ма-ар…
— И как там «Энтерпрайз»? — спросил Виноградов с ухмылкой, лишь бы поднять тонус высокому гостю.
— Утоп! — хохотнул рахбар. — Носовую часть американцы отбуксировали в Фуджейру, а корма на дне!
— Янки как шпана, — усмехаясь, выговорил Ершов. — Испугаешься — забьют, дашь сдачи — наложат в штаны… Началось!
— Тебриз! — встрепенулся Раджеви, жадно вглядываясь в экран. Там пушили «лисьи хвосты» зенитные ракеты, устремляясь с направляющих, и бросая дрожащие отсветы на локаторы, на кунги, на тягачи. А вот из вертикальной трубы-контейнера вырвалось облако светящегося дыма, вынося новейшую ракету. Пыхнула — и понеслась…
