Обменный фонд - Сергей Линник

— Разрешите идти? — спросил Боряков.

— Давай, только не строевым, — буркнул Миша. — Скажи там своим, пусть чаю принесут побольше.

* * *

Проводник прибыл к вечеру, уже почти стемнело. Сначала в Ленинскую комнату вошёл старшина. Мы как раз встали после попытки выспаться впрок и сели пить чай. Шамхалов прокашлялся в кулак и сказал:

— Приятного аппетита. Вот, знакомьтесь, Пейраз. Наш, местный, талыш, — он посторонился, и вперёд шагнул усач лет сорока, носатый, большие карие глаза чуть навыкате. Одет в ватный халат и папаху, на ногах войлочные сапоги. Чем талыши от азербайджанцев отличаются — не знаю. Как по мне, ничем. Но если им это важно, пусть будет так.

— Салам алейкум, — сказал проводник.

— Ваалейкум ассалам, — поздоровался Михаил. — Проходите, садитесь, угощайтесь чаем.

— Пойду я, — отказался от угощения старшина. — Дальше вы сами.

Пейраз сел к столу, и Михаил налил ему чай в жестяную кружку. Проводник отхлебнул, как мне показалось, для порядку, и отставил угощение в сторону.

Я уже подготовился к длинной беседе, обсуждению урожая в прошлом году и видов на приплод овец осенью, но талыш удивил:

— Я вас на та сторона проведу. Куда надо?

— Тегеран, — спокойно, будто обсуждал покупку кебаба в закусочной, ответил Миша.

— Туда не могу. Ардебиль ходим, там родня есть, по жена. Он ведёт дальше.

— Ты уверен, что он сделает?

И снова я удивился — вместо вскакивания и воплей с ударами кулаком в грудь Пейраз просто сказал:

— Да. Обещаю. Хочешь, Коран клянусь?

— Не надо, — отмахнулся Миша. — Где ты сейчас муллу найдёшь, чтобы тот подтвердил твою клятву? Сколько возьмёшь за всё?

— Две тысяча рубль.

За такие деньги работяга в Москве будет вкалывать целый год. А этот носатый просит их за пару ночей в горах. Но нам не жалко.

— Хорошо, — медленно кивнул Михаил. — Это уже с родственником?

— Да. Я с она сам говорю.

— Мы согласны. Плачу сейчас половину, остальное — в Ардебиле.

— Теперь иди со мной. Выходим дорога рано утро. Одежда дам, осёл дам. Готов?

* * *

Идти пришлось пешком. Недалеко, километров пять. Чемоданы мы перевязали верёвками и потащили на спинах. Проводник шёл впереди и подсвечивал дорогу какой-то коптилкой. Света она давала примерно ни хрена. Пару раз споткнувшись, Миша достал фонарик, включил, и отдал Пейразу.

Дело сразу пошло скорее. Добрались мы до точки за час, даже запыхались не сильно. Не дошли мы метров десять до ограды, как из-под забора начала брехать мелкая шавка. Недолго, тявкнула раз пять и заткнулась. В окнах мелькнул тусклый свет керосиновой лампы, и на порог выскочила женщина. В темноте не разобрать ни возраста, ни даже фигуры. Только по голосу и понял. Пейраз что-то сказал ей, судя по всему, какие-то ценные указания раздавал. Дама скрылась в доме, а потом и мы вошли следом за проводником.

— Отдыхаем сейчас немного. Рано встаём, одеваться. Твой вещи горы нельзя ходить.

Собственно, на этом всё и закончилось. Хозяин показал нам на деревянные топчаны и ушёл, даже не дожидаясь, когда мы уляжемся.

Я после всех приключений прошлых дней отрубился почти сразу. А ведь сегодня снова пытался выспаться впрок. Жаль, не получилось.

Разбудил нас Пейраз совсем рано. На улице точно темень ещё была. Налил нам чаю, дал по лепёшке, на том и закончили. Хорошо, лаваши свежие, годится.

Одежду он нам дал примерно такую же, что носил и сам: войлочные сапоги, ватные штаны, стёганый халат, папаху. Я одевался и старался не думать, кто эту шапку таскал на своей голове до меня. Сейчас не до красоты. Надеюсь, нам не придётся карабкаться на перевалы высотой три километра и лезть через снежные завалы.

Как оделись, перешли к транспорту. Это я выяснил, когда мы потащили чемоданы в сараюшку во дворе. Оказалось, конюшня. Или как называется помещение, где ослов держат? Целых три штуки бессовестно дрыхли, развалившись на соломе. Впрочем, на наше появление они отреагировали, приподняв головы, но сочли наш приход не представляющим интереса. Проводник разбудил двоих лёгкими пинками, а третий встал за компанию.

— Этот два берём, вещи грузим, идём. Меня слушать, с дорога не уходить. Зимой плохой путь, Пейраз приведёт как надо.

Чемоданы отправились в мешки, те, в свою очередь — на осла. Что-то ещё проводник нагрузил на его напарника, и мы вышли на улицу. Не могу даже поверить, что мы вот так просто сейчас перейдём одну из самых охраняемых границ.

* * *

Пейраз, конечно, дело своё знал крепко. Выдвинулись мы — только-только сереть начало, а не прошли мы и полкилометра, как уже и рассвело. Уверен, никаких будильников в его доме никогда не имелось, так что, как он отличает вот эту темноту, когда пора вставать, от другой, когда можно немного полежать — не знаю. У меня таких талантов никогда не проявлялось. Я просто считал хорошими те времена, когда не надо вставать к определённому часу.

Дорогой то, по чему мы шли, язык не повернулся бы назвать. Так, тропка, направление которой угадывалось только иногда. Понятно, что дружба с руководством погранцов давала свои плюсы, и те закрывали глаза на его бизнес взамен на всякого рода услуги. И вряд ли все они носили такой благородный характер, как сейчас. Думаю, талыш уже давно подмял под себя всю контрабандную торговлю, задавив конкурентов с помощью властей. Но это не моё дело. Свято место пусто не бывает — не Пейраз, так Теймураз или Махмуд сейчас бы точно так же молча шагали вперёд, тратя слова только чтобы подогнать одного из ослов.

Шли мы со скоростью явно небольшой. Кто-то мог бы назвать её прогулочной. Но я до первого привала, который случился примерно к полудню, немного запарился. А ведь мы пёрли по сравнительно равнинному участку: то по берегам почти пересохших ручьёв, то просто по тропке между камней. Один раз километра два прогулялись по какой-то заброшенной дороге.

Не знаю как Михаил, а я старался на горизонт не засматриваться. Потому что именно там всё больше увеличивались горы. Может, каким туристам-альпинистам, которым в радость промчаться стадом бугаёв через скалы, предстоящая нам преграда показалась бы мелким недоразумением, но не