class="p1">— Блефуете, — не поверил Ярик, — нипочем вы этого не сделаете.
— Отчего же? Не вижу к тому никаких препятствий, — Смородин полез, было, в карман за сатиновым платком, чтобы обтереть руки… Студент дернулся.
— Мои товарищи отомстят за меня.
— Ваши товарищи с омерзением плюнут на вашу могилу, — этот артист погорелого театра все же довел начатое до конца, очистил руки, тщательно оттер ногти и спрятал платок обратно. — Они же не будут знать, что тут приключилось. Они будут искать сведения о вашей судьбе. А за сведениями ваши, так сказать, товарищи, придут ко мне… Дальше объяснять, или сами сообразите, господин Горбачев?
— Правду в овраге не закопаешь!
— Поменьше пафоса, Ярик, — посоветовал Смородин, — вас пока не расстреливают. А если вы прекратите валять ваньку и расскажете толком, что вы здесь делаете и что происходит, то проживете долгую жизнь. Может быть, даже увидите, как солнце свободы восходит над Темницей Народов, почему бы нет. Вы для этого достаточно молоды.
— Да что там рассказывать, — сорвался Ярик, — там за каждым кустом по жандарму, такое впечатление, что Шуваев собрал всех… В городе сейчас можно хоть губернатора взрывать, никто и не почешется. Некому чесаться.
— Вы не преувеличиваете, молодой человек? — аккуратно спросил я.
— Преувеличиваю? — Ярослав дернулся, но, встретив взгляд Смородина, стушевался и остался сидеть. — Да я сам видел. Взвод казаков на переправе. Еще двое на мельнице — видел, как они с деревенскими пили. Возле церкви трое в кустах околачивались, один из них потом отправился к помещичьей усадьбе.
— А остальные? — заинтересовался Смородин, даже перестал вытирать грязь с сюртука.
— Часть уже на подступах к лесу. Прячутся плохо, все деревенские давно заметили. Староста, и тот сказал: «Что-то неладное будет».
— Зачем же они так открыто? — удивился я.
— А зачем скрываться? — Ярослав уставился на меня. — Им же теперь всё равно, главное — накрыть нас всех разом. И машинку взять… надеюсь, парни догадаются ее поломать.
Я задумался. Если Шуваев стянул к поместью такие силы и явно не пытался остаться незаметным, значит, он уверен в своей правоте. А это опаснее всего: жандармы уже решили, что Ксения и её команда — не изобретатели, а преступники. И у них приказ стрелять на поражение.
— Значит, у нас совсем мало времени, — заключил я.
Смородин хмыкнул, в его голосе послышалась горечь:
— Никакого, если точнее.
— Тем лучше. Меньше времени на ошибки.
Я протянул руку Ярославу, который сидел с обреченным видом. Тот нехотя принял её, поднялся, и мы двинулись к коляске.
* * *
Встретить бабу с пустыми ведрами — примета скверная, но выбирать не приходилось, день неумолимо катился к вечеру, а про ночную жизнь русская деревня конца девятнадцатого века ничего не знала. Пришлось хватать и расспрашивать что попалось.
— Хозяйки в поместье нет, уехала поутру, — сообщила дородная тетка в темном платке, повязанном как у Ксанки в «Неуловимых мстителях». Неужели удобно, жарко же? На меня она смотрела подозрительно, хотя я умылся и кое-как почистился в речке, а по пути к усадьбе даже почти просох.
Но, видно, выглядел я и впрямь слегка ханыжно… либо все проще: в деревне вообще не жаловали чужаков.
— А синемундирники что тут делают? — зашел я с другой стороны.
— Да мне-то почем знать? — удивилась тетка, — ищут кого, нам не сказывали.
— Так ведь хозяйку твою ищут…
— С чего бы это вдруг? Ксения Андревна барышня строгая, хулиганов не привечает. Ерунду ты городишь, мил человек. И еще посмотреть надо, откуда ты такой взялся и с чего на хозяйку напраслину возводишь. Вот, ежели я сейчас возьму, да поспрошаю казаков-то, что ты пряник, да с какой радости тут в кустах сидишь?
— В кустах? — удивился я.
— В кустах, — уверенно подтвердила тетка, — а Иначе, с чего бы у тебя весь рукав и пола у лапсердака в репьях. Иди, милок, своей дорогой!
… — Штаны мне нормальные дайте, не драные, — фыркнул Смородин, выслушав о моей неудаче. Он смотрел прямо, спокойно, без превосходства. Но так, словно знал и понимал куда больше, чем говорил. — Не выйдет из вас, уважаемые, шпиона в стане врага. Ярик зеленый, как гусиное го… помет. А вы, господин хороший, уж больно говорите правильно. Вам не с деревенскими лясы точить, а книжки писать. Как это… «Узок их круг и страшно далеки они от народа», — Смородин сощурился. Сейчас в этом оборванце было сложно признать щеголеватого просветителя из престижного клуба.
Изменились даже его манеры, став нагловатыми, развязными и решительными.
— А из вас, стало быть, выйдет?
Смородин пожал плечами, всем своим видом демонстрируя, что он идею подал, а если она не по нраву, так кто ж нам лекарь.
— Мне на хорошее дело штанов не жаль, — мирно ответил я, — только они ж вам, дай бог, до колен налезут. А Яриковы на пузе не сойдутся. Может быть, парня в разведку отправим?
— Чтобы он тут же удрал?
— Резонно. — кивнул я. — Но главное мы выяснили: Ксения Андреевна на заброшенном хуторе в семи верстах от деревни, у леса. К реке им ходу нет, на мельнице жандармы, на мосту — казаки, а в другом месте ее не пересечь.
— Лесом им утекать надо было, — буркнул Ярик, — только поздно уже. Там на каждой тропе засеки.
— А напрямки?
— Насмешил, барин, — Ярик взглянул на меня как на дурачка, с жалостью, — Ночью по лесу ходить сноровка нужна особая. Да и не в такие ночи. Луны, вон, почитай, огрызок… Если глазом на сучок не напорешься, так точно ногу подвернешь. А то и на медведя выйдешь. Ксения Андреевна и Мария Антиповна барышни, конечно, смелые, но насквозь городские. Да и остальные… того же замеса. Ружья там, положим, имеются. Но обувка нужна другая. Да и без света, один черт, не пройти.
— А как синемундирные между собой связь держат? — спросил я, наплевав на то, что палюсь по черному. Смородин и так почти догадался, а Ярик… Уж лучше один Ярик, чем взвод казаков. Договоримся как-нибудь.
Парень и правда удивился. И уже открыл, было, рот, но Смородин его опередил:
— Обычным образом, господин Ангел. Выстрелом вверх. Скажем, один выстрел — сигнал
