несправедливость — это крючок, на который можно подсаживать зрителя. Но нельзя перебарщивать.
— Да уж. Ты сам себе кинокритик! — Реджи показал на меня скрещенными пальцами, между которыми тлела сигарета. — Справедливость — дело тонкое. Но я не могу вспомнить, а что за «Игра престолов» вообще? Это типа «Конана-варвара», что ли?
Ах да. Я только что рассказал о сериале, который выйдет лет через тридцать. Упс. Надо держать себя в руках. Но я слишком уж сильно напился, и мне нужно выговориться.
— Да забей, Реджи, — я отмахнулся. — Очередное говно с кабельного от «Эйчбио».
— А-а, понятно, эти бракоделы так и будут снимать фигню, пока не разорятся. Вот увидишь. Через десять лет этого канала уже не будет! — Режиссер отпил пива. — В общем, мои белые друзья. Это случится в четверг.
— Что случится? — я вскрыл бутылку. Уже не помню какую по счету. — Второе пришествие?
— О! Я знаю смешной анекдот на эту тему, — быстро заговорил Реджи.
Вдруг откуда-то сзади кто-то хрюкнул, и затем по всему залу раздался оглушительный хохот. Пьяные мужики смеялись, задыхаясь и стуча по столам, секунд двадцать. У меня чуть уши не заложило.
— Как же громко! Я аж забыл, что хотел сказать, — пожаловался Реджи.
— Четверг, — напомнил я. — Чего в четверг-то?
— Начнутся съемки легендарного фильма «Черный Самсон»!
— Уже? Это же… когда? — я попробовал сосчитать дни на пальцах, но пальцы на моих ладонях предательски раздвоились. — Послезавтра или…
— Через три дня, сегодня понедельник, — отметил Кристофер, дожевывая свой гамбургер.
— Короче, Джошуа Белый Ублюдок Клейтон. Я жду тебя в…
Я быстрым движением вцепился в ворот его майки и потянул на себя.
— Кто тут белый ублюдок⁈ А⁈ — проревел я, тряся негра перед собой. Он пронзительно смеялся, чуть ли не плача. Я скорчил излишне злобную гримасу, и затем улыбнулся и отпустил его. — Ну что, как тебе? Обосрался?
Реджи, смеясь, ударил стаканом по столу, и пиво выплеснулось на последний кусок бургера Кристофера. Мормон поджал губы, вернул на тарелку почти доеденную булку и отодвинул от себя.
— Хорош! — сказал Реджи. — Надо записать. В моей заднице где-то спрятан блокнот… В заднем кармане… Это крутая сцена, она сделает весь фильм…
Что было дальше — я не помню.
Глава 19
Завязка конфликта
Во вторник я проснулся с дикой головной болью — помню, что мы потом мешали пиво с коктейлями, и в целом напились с черным режиссером. А вот Крис не пил, удержался и следил, чтобы мы не накуролесили.
Кое-как поднявшись и усевшись на один из стульев, на которых я спал, схватился за голову. Она словно вот-вот расколоться должна была. Кое-как я повернул голову и увидел, что постель Криса уже застелена. А на тумбочке стоял стакан воды и лежала записка.
Поднявшись на ноги, я подошел и поднял записку. На ней аккуратным витиеватым почерком было написано: «Выпей. Это поможет. — К.»
Рядом лежала какая-то таблетка в бумажной упаковке, напомнившей мне пачку с презервативом. Я порвал упаковку, кинул таблетку в стакан, и она зашипела с приятным звуком. Когда окончательно растворилась, сделал несколько глотков, не чувствуя вкуса, но в голове будто открыли краник, через который слили боль. Я допил и почувствовал себя уже почти нормально. А потом пошел в душ.
Следующие два дня прошли тихо. Работал в «Дариуше», и драться уже практически не приходилось — одного моего вида хватало для того, чтобы утихомирить буянов. Благодаря этому мое лицо стало выглядеть нормально, а то я был больше похож на главного героя «Бойцовского клуба».
В четверг утром я проснулся в семь и увидел, что Крис сидит за столом и читает «Драгоценную жемчужину».
— Ты сегодня на съемки? — спросил он, не поднимая взгляда.
— Да, — кивнул я.
— Тогда удачи.
Я отправился в ванную, там умылся холодной водой, почистил зубы. Посмотрел на себя в зеркало и подумал — не сбрить ли мне щетину. А потом решил, что лучше оставить. Она придавала мне вид задиры, а человеку, который играет Белого Ублюдка, надо именно так и выглядеть, разве нет?
Вышел, подошел к кухонному уголку, осмотрелся в поисках открывашки. Ели мы из банок, Крис постоянно вытаскивал ее откуда-то, а потом убирал. Вот и сейчас я ее не нашел.
— Крис, — повернулся я к нему. — А где открывашка?
— За трубой под раковиной, — ответил он.
Я наклонился, присмотрелся и поднял открывашку, она лежала на банке из-под краски. Повертел ей перед собой, а потом спросил:
— А что она там делает?
— Лежит, — он улыбнулся.
Ладно, у каждого свои причуды. Я поел консервированной фасоли, не разогревая ее, потом надел кожаную куртку — сомневаюсь, что мне дадут одежду на съемках, а так я буду выглядеть круче. Да и нет у меня в любом случае другой одежды, только армейская да мормонская, но ни то, ни другое точно не подойдет.
До Гарлема я добрался на метро. На платформе было людно, а людей мне видеть не очень хотелось, так что я смотрел в туннель. Поезд пришел минут через двадцать, и снова весь в граффити, только на этот раз не художественных, а в именных тегах один поверх другого. Несколько раз я пересаживался с поезда на поезд, пока на метро я не покинул Манхэттен.
Потом пришлось еще немного пройтись пешком, сверяясь с адресом, который Реджи написал мне на салфетке в баре. Это оказался какой-то закуток во дворе между двумя промышленными зданиями — кирпичными и старыми, с выбитыми стеклами на верхних этажах. Здесь разместилась пара трейлеров, несколько столиков со скатертями из пленки и небольшой грим-закуток, огороженный пластиковой ширмой.
Народу было человек двадцать, и большинство из них я узнал, видел уже их на той крыше. Синяки на них все еще не сошли, но и смотрели они на меня без откровенной враждебности, с любопытством. Все-таки не каждый день видишь парня, который отбился без малого от десятка народа.
Самсона я не увидел. Зато заметил Реджи — он стоял у маленького черно-белого монитора на штативе и разговаривал с оператором. Увидев меня, он поднял руку.
— Джош! Иди сюда, познакомлю с командой!
Я двинулся к ним. Возле режиссера стояли еще четверо, причем все они были к моему удивлению белыми.
—
