в петлю лезть.
— Без штанов! — авторитетно заявил Архимед, мстительно клюнув бумагу с печатью. — По миру пустят! Сухари суши!
А вот и сам капкан: кредитный договор с Фондом взаимопомощи Гильдии. Взят ровно тогда, когда начались первые проблемы с поставщиками. Процент — откровенно грабительский, с чудовищными пени за малейшую просрочку. Но главное — залог. Магазин. Какой идиот даст огромные деньги заведомо неплатёжеспособному, тонущему пацану? Только тот, кому с самого начала нужно было залоговое имущество.
И, наконец, контрольный выстрел. Плотный бланк Третейского суда Гильдии, пришедший три недели назад. Долг превысил годовой оборот. Суд назначен через полторы недели от сегодняшней даты. Итог ясен заранее: конфискация бизнеса, продажа магазина и лицензии с молотка.
Я откинулся на спинку дивана, чувствуя, как внутри закипает холодная, профессиональная злость.
Мальчишку не просто разорили. Его целенаправленно, шаг за шагом, загоняли в угол, обкладывая красными флажками. И судя по всему, довели-таки до полного отчаяния.
— Рейдер-р-ры! — констатировал Архимед, заглядывая в бумаги. — Сожрали!
— Подавятся, — процедил я. — Теперь у этого магазина другой хозяин. И мы ещё посмотрим, кто кого сожрёт.
На самом дне папки лежали два бланка. Я развернул.
— Кар-р-р! — захлопал крыльями Архимед.
Свидетельства о смерти. Валерий и Марина Егеревы. Я скользнул взглядом по сухим казённым строкам, ожидая увидеть банальную автокатастрофу. Но когда глаза дошли до графы «Причина смерти», брови поползли на лоб.
Моргнул, перечитал строчку ещё раз. Сначала не понял. Потом не поверил. Потом по спине прокатился ледяной холодок. Какого чёрта? Да это же…
— Так их убрали⁈
Глава 19
Документы
Я поднёс бланк ближе к свету. Документы в этом мире — штука специфическая, даже более информативная, чем в моём родном. В любую официальную бумажку здесь спешат засунуть не только ФИО, но и ранг с классом. Обязательная социальная стратификация, так сказать.
Егерев Валерий Николаевич. Ранг: D. Класс: Приручитель.
Скользнул глазами ниже, пропуская казённую шелуху, и впился в графу «Причина смерти». Там чёрным по белому, сухим канцеляритом было выведено:
Массивная кровопотеря, множественные рваные раны и укусы, нанесённые неустановленным биологическим объектом. Тело обнаружено в Разломе №44-E (Сокольники) спасательной экспедицией согласно правилу «мёртвой руки».
Я нахмурился.
— Правило «мёртвой руки»?
Звучит как что-то из пиратского кодекса. Местный сленг спасателей? Или какой-то гильдейский протокол на случай, если от группы остались только рожки да ножки? Надо будет выяснить.
— Р-р-рука! — тут же отреагировал Архимед. Взъерошил перья на затылке и зловеще прищёлкнул клювом. — Зомби! Кладбище! Стр-р-рашно зыть!
— Помолчи, пернатый, дай подумать, — отмахнулся я.
Маруся, воспользовавшись тем, что моё внимание приковано к бумагам, деловито ковырялась в щели между диванными подушками. Спустя секунду она с победным уханьем выудила оттуда засохшую мармеладку в обёртке, обтёрла её об себя и принялась сосредоточенно разворачивать, помогая себе зубами.
Я отложил первый бланк и взял второй. Свидетельство на имя Марины Егеревой. Тоже D-ранг. Та же дата. Тот же Разлом №44-E. Причина смерти идентичная.
Заглянул в папку. Среди различных справок и квитанций лежали два куска пластика. Членские билеты Гильдии Охотников. С фотографий на меня смотрели темноволосый мужчина с волевым лицом и женщина с русыми волосами и добрыми глазами.
Я откинулся на спинку дивана и задумчиво потёр подбородок.
— Значит, слушай сюда, птица, — обратился я к какаду, потому что проговаривать версии вслух бывает очень полезно. — Дано: двое крепких приручителей D-ранга. Охотники с членскими билетами, то есть профессионалы. И они идут в Разлом Е-ранга.
— Детский сад! — вставил Архимед. — Песочница!
— Именно. Согласно тому, что я успел узнать, Е-ранг — это манеж для новичков. Туда школьников на экскурсии водят. А профи ходят в такие данжи, как мы с тобой в супермаркет за хлебушком. И вот эти два опытных бойца с многолетним стажем погибают там. Оба. Одновременно. От «неустановленного объекта».
— Сожрали! — радостно каркнул какаду. — Ам-ням-ням! Косточки хр-р-русть!
— Всякое бывает, не спорю, — я задумчиво покрутил в пальцах пластиковую карточку. — Бывает, что опытный пловец тонет в луже. В магазине тебе на голову может упасть стеллаж с консервами, а в слабом Разломе может случайно отреспиться мутировавший босс или произойти обвал свода. Несчастные случаи поджидают за каждым углом.
Маруся наконец справилась с обёрткой, запихнула мармеладку в рот и довольно зачавкала, внимательно слушая мои рассуждения.
— Но давай посмотрим на картину целиком, — я ткнул пальцем в разложенные на диване бумаги. — Магазин на грани разорения. Поставщиков отпугнули. Персонал разогнали. Бесконечные проверки Росторгнадзора и Гильдии. Бандиты приходят чисто «поговорить». На пацана вешают конский долг, а в основании всей этой пирамиды — два очень своевременных трупа.
— Уби-и-ийцы! — завопил Архимед, распушив хохолок. — Заказали! Киллеры!
— Не люблю делать выводы на голых эмоциях, — вздохнул я. — Служба в органах отучает верить в заговоры там, где можно найти обычное раздолбайство. Совпадение — это ещё не схема. Но, чёрт возьми…
Я сгрёб бумаги обратно.
Когда есть мотив, возможность и труп, который слишком уж кстати освободил место, — профессиональный зуд просыпается сам. Кому-то очень нужна эта точка. Земля под ней, лицензия магазина, или что-то ещё, чего я пока в упор не вижу. Может, и всё сразу.
Моя чуйка сейчас орала дурниной. Здесь нет случайности. Это классический, грязный рейдерский захват с мокрухой.
— Дело шьют! — резюмировал Архимед, спрыгнув на подлокотник. — Дэнька — сыщик! На воду! Чистую!
— Выведу, — пообещал я, глядя на фотографии родителей. — Обязательно выведу.
Я закрепил резинку на папке. Правила игры поменялись. Если раньше я просто хотел отбиться от долгов и выжить, то теперь это стало личным. Я — мент. Бывших в нашей профессии не бывает. И я очень не люблю, когда безнаказанная мразь ходит по моей земле.
Собирался убрать папку в ящик дивана, но передумал. Бумаги такого рода под подушкой не держат. Раскрыл Инвентарь и сунул документы туда — в личный карман, до которого, кроме меня, никто не подберётся. И тут зацепился взглядом за параметр в углу окна.
Максимальная вместимость: 10 кг.
Моргнул. Ещё утром было пять. Я это точно помню, потому что прикидывал, влезет ли туда огнетушитель. А теперь — десять. Тихо, без фанфар, без отдельного сообщения. Система просто взяла и удвоила объём, видимо, заодно с переходом на новый ранг, и не сочла нужным меня уведомить.
Рот уже
