возражать.
Он шагнул вперед, сократив расстояние между нами до полуметра. Я чувствовал его дыхание — горячее, тяжелое, зловонное. Отвратительный кубинец напоминал грязное накачанное животное.
— Ты пожалеешь о своих словах, гринго, — сказал он тихо, почти шепотом, и в этом шепоте звучала настоящая угроза. — Завтра в восемь утра я убью тебя на глазах у всех. Я раздавлю тебя, как жука, сломаю тебе руки. И никто не посмеет мне ничего сказать. Здешние правила для сильных.
— Завтра в восемь я буду ждать тебя во дворе, — ответил я, глядя в ответ. — А сейчас, убирайся из моей камеры! От тебя воняет, как от уличной собаки.
Карлос, а перекосило от злости. Он смотрел на меня несколько секунд, с трудом сдерживаясь. Я видел, как он колеблется. Он хотел ударить меня прямо сейчас — я читал это в его глазах, в том, как сжались его кулаки, как напряглись мышцы плеч. Но он был не дурак, хотя и умом особо тоже не отличался. Он хорошо осознавал, что если начнет драку в камере ночью, поднимется ненужный шум, придет Рауль, и тогда все пойдет не по плану. Ему нужен был бой завтра, публичный бой, чтобы показать свою силу, унизить меня при всех. Вот тогда все будет правильно.
Он перевел взгляд с меня на койку, где лежал Рамон, накрытый одеялом, и усмехнулся.
— Ну, ну… А что с твоим толстым дружком? — спросил он, кивая в сторону неподвижного тела. — Он что, спит?
— Не твое дело, — ответил я. — Не трогай его.
Карлос нахмурился, но ничего не сказал. Он еще раз окинул взглядом камеру, задержавшись взглядом на фигуре Рамона, потом повернулся и направился к выходу. На пороге он обернулся.
— Завтра в восемь, гринго, — сказал он. — Не опаздывай. Я не люблю ждать.
Он вышел в коридор, дернул штору и скрылся в темноте. Я слышал, как его тяжелые шаги удалялись по коридору, пока не стихли совсем.
Я тихо выдохнул. Адреналин в крови хорошо ощущался. Мне не терпелось действовать.
Молча подошел к двери, опустил штору, убедился, что за ней никто не стоит. Затем подошел к койке Рамона, поправил одеяло, чтобы оно полностью укрывало его тело. Я знал, что рано или поздно его хватятся, но мне нужно было, чтобы это произошло как можно позже.
Я сел на свою койку и посмотрел на часы.
Стрелки показывали десять минут третьего ночи. У меня было около двух с половиной часов до рассвета. Если я не успею до пяти утра, условия побега сильно усложнятся. Утром, хоть и не сразу, Рауль заметит мое отсутствие. А Карлос уже готов выйти на бой, за этим его сюда и перевели. Вот только мне этот бой и на хрен не сдался! Что я кому докажу? Грязный кубинский преступник, который развлекает себя тем, что сражается на тюремной арене, словно гладиатор. Вот только здесь нет никаких правил, если убьешь противника в процессе боя, тебе ничего за это не будет. Именно так он убил Салливана. Хотя, конечно, что это за агент ЦРУ такой, что оказался в тюрьме и дал себя убить⁈
Свалить с ног этого здоровяка будет непросто, но это не такая уж и проблема. Были противники куда серьезнее. Но это не даст мне ни грамма чести, я ничего с этого не выиграю. Да, если бы я остался в тюрьме, несомненно бы заработал авторитет. Да только те, кто подослали Карлоса, не остановились бы.
Отчего-то у меня сложилось четкое представление, что это не Рауль Вега. Слишком мелкая птица. Его могли использовать как посредника, но не более. Скорее всего, Карлоса сюда загнали по приказу свыше, а Рауль лишь указал, в какой камере я живу. Было бы любопытно, если бы я уже ушел в катакомбы, а Карлос явился бы в мою камеру и обнаружил там лишь мертвого Рамона…
Все, хватит зря терять время. Нужно действовать, иначе план можно будет хоронить.
Я осторожно вышел из камеры, опустил штору за собой. Коридор был пуст и тих. Только где-то далеко храпел кто-то из заключенных, да снаружи доносились голоса охранников на вышке. Я прошел весь коридор, свернул влево. Отыскал ту урну, куда сбросил подготовленные полоски ткани, забрал их. Затем двинулся к лестнице, ведущей в канализационную секцию. Каждый шаг был осторожным, почти бесшумным. Я шел так, чтобы сразу можно было остановиться, прислушиваясь к каждому постороннему звуку.
Вот я уже у входа. Отвратительный, но уже привычный запах этого места ударил в нос.
Я подошел к решетке. Она по-прежнему была на месте — сколько раз я уже ее доставал за прошедшее время⁈ Ох и ночка, блин!
Я наклонился, собираясь вытащить ржавую решетку из пазов, но в этот момент раздался металлический лязг позади меня. Звук такой, как будто бы по бетонному полу покатилось что-то металлическое.
Резко развернувшись, я с трудом разглядел в темноте крупный человеческий силуэт.
Это был Карлос! Он стоял в всего в двух метрах от меня. Он хотел подкрасться ко мне, его выдал лишь тот кусок металла, что он случайно пнул — вероятно, один из тех сломанных болтов, которыми решетка крепилась к раме.
Ни черта не видно, но это точно был он. Я понял, что он где-то затаился, а затем проследил за мной. Вот сукин сын!
Вспыхнул огонек — у него тоже была зажигался. Он поставил ее на ступеньку, рядом. Затем выпрямился.
— Ты думал, я ушел, гринго? — сказал он злобным голосом, глядя на решетку. — Что ты задумал? Побег?
Не став ждать ответа, он рывком бросился ко мне. Получилось неожиданно.
Я едва успел уйти в сторону. Его кулак пронесся мимо моего лица, едва не задев ухо. Удар был сильный, тяжелый, от такого можно и вырубиться! Он оказался немного быстрее, чем я ожидал.
Еще удар. Еще один.
Все мимо.
Карлос здоровый, накачанный, весил под центнер, но при этом двигался с удивительной ловкостью. Его удары были тяжелыми, быстрыми, каждый из них мог сломать челюсть или ребра. Он бил не как уличный драчун — он бил как профессиональный боец, который знал, куда наносить удар, чтобы причинить максимальный вред.
— Ты умрешь здесь, гринго! — зарычал он, нанося удар за ударом.
Пришлось уклоняться, уходить из-под ударов, блокировать. Я знал технику боя — в специальном учебном центре ГРУ меня в всю группу «Зет» учили разным видам ближнего боя, учили драться
