мест в зале становилось всё меньше, потому что это герра Грубера увели, а остальные после того, как заканчивали давать показания, рассаживались здесь же.
Судья, хоть и косился неприветливо, но супротив моего адвоката сказать ничего не мог. Я же, рассчитывая на то, что может адвокаты иногда и проигрывают дела, но король точно нет, немного расслабилась, и даже начала думать про отвлечённые вещи, в перерывах между выступлениями.
А посмотреть было на что. Первыми выступали фрау Улита и герр Фриц. Вот, кто мог бы профессиональными свидетелями подрабатывать. Чётко и громко, без лишних выражений, они рассказали всю правду, которая заключалась в том, что именно я лежала под герром Мюллером, а не наоборот. Это означало, как сказал король, что супруга сделала всё, чтобы мужа спасти.
Дальше пригласили герра Бреннера. Он тоже честно подтвердил, что герр Мюллер лежал на своей супруге, и ему, Лукасу, пришлось даже стаскивать герра Мюллера и помогать встать фрау.
Потом был лекарь, и после лекаря вызвали … мачеху.
Вот здесь мне стало не по себе, если до этого казалось, что всё идёт по плану, то увидев фрау Штайнер я вдруг вспомнила, как гонялась за ней с кочергой и ругалась.
Фрау Штайнер с новой сумкой, в новом платье, гордо подняв голову, и, выпятив мощную грудь, зашла в зал. Мне даже показалось, что стало меньше места.
Всего на мгновение её взгляд упал на меня. И совершенно неожиданно она мне подмигнула.
После показаний фрау Штайнер суд можно было заканчивать, мачеха так живо описала вредные привычки герра Мюллера, его самоубийственные наклонности и кроткую, и работящую меня.
Обвинитель хотя и задавал вопросы, с опаской поглядывая на граф Штаремберг, но как-то вяло, будто бы не желал тратить время на бесполезную работу.
Но у моего адвоката были другие планы. Видимо, Его Величество был весьма педантичным человеком относительно правды, и всегда доводил дело до конца, поэтому поток свидетелей продолжился.
Оставалось только удивляться тому, что сделал для меня барон. Как всего за одну ночь он собрал и успел привезти всех в столицу?
Следующими вошли мои дровосеки, потом строители, владелец конюшни, поверенный и даже Рами.
Судья со страхом глядел на собравшуюся толпу, оглашая, что суд удаляется на подготовку к вынесению приговора. Все вдруг зашумели, начали выкрикивать, что всё и так понятно, но судья быстро сбежал, даже не стал бить своей колотушкой по железяке на столе.
А секретарь-писарь, вообще сидел как на футбольном матче, по-моему, даже забывая записывать, он во все глаза смотрел на разворачивающее действие.
Крики начали раздаваться и с улицы, и сначала я подумала, что мне показалось, но потом, прислушавшись, поняла, что кричат про шницель.
Пока мы ждали, я осмелилась обратиться к Его Величеству с просьбой. Ведь после меня в этот зал попадёт Рита, и неизвестно, как на ней отыграется обозлённый судья. Поэтому я, даже понимая, что с моей стороны это совершеннейшая наглость, позвала его Величество.
Он обернулся и весьма благожелательно спросил:
— Да, слушаю вас, фрау Мюллер.
— Ваше Величество, после меня будут слушать дело женщины, у неё нет такой великолепной защиты, и я опасаюсь, что на ней могут отыграться, — сказала я, прямо глядя монарху в лицо.
Конечно, я рисковала, ведь я только что поставила под сомнение, что в его государстве объективная система судопроизводства.
Но король воспринял это по-другому:
— Я наслышан о вас фрау Мюллер и теперь мне понятно почему вами так увлечён мой друг.
Я вопросительно посмотрела на Его Величество.
— Вы всегда говорите прямо? — спросил он.
— В большинстве случаев, — ответила я, облегчённо улыбнувшись<strong>.</strong>.
— Будет у вашей протеже адвокат, — пообещал мне Его Величество. После чего отошёл и я увидела, как он подозвал одного из солдат и что-то ему сказал, после чего солдат куда вышел.
Вскоре явился судья, но перед этим произошло ещё одно явление. Пришёл Антон фон Вальдек.
Мне показалось, что вид у него уставший.
«Наверное, он не спал всю ночь», — тепло подумала я.
Он приветствовал Его Величество, посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на графа Штаремберг. Граф сидел спокойно, и только побагровевшая шея выдавала его напряжение. Он может и рад был бы уйти, но это было бы не уважением к Его Величеству, поэтому граф продолжал сидеть.
В общем, меня полностью оправдали, но ввиду того, что пострадавший скончался, то меня обязали выплатить штраф. Это было вопиющей несправедливостью, но штраф за меня пообещал выплатить бургомистр Вальдграбена, мой барон. Это тоже не было справедливым, но пришлось согласиться, потому как не всякой справедливости можно всегда добиться.
Меня отпустили сразу, к сожалению, мы с бароном только и успели, что сказать друг другу пару слов, потому что его ангажировал Его Величество, а ему Антон отказать не мог. Но я особо не расстроилась, потому что после тюремной камеры и всех этих приключений пахло от меня не розами и не штруделем, и даже хорошо, что мы увидимся чуть позже.
Зато Риту тоже оправдали, и в её случае штраф обязали выплатить её супруга, которого тут же обвинили в том, что он при живой жене живёт с полюбовницей.
Домой мы поехали весело, нас было много, Риту я тоже взяла с собой. Она хотела решить вопрос со своим домом, но быстро он не решался, а всё это время надо было где-то жить, и работать, а у меня было и то и другое.
Приехали, я поселила Риту в одной из пустующих комнат гастхофа. По работе мы с ней договорились, что она будет заниматься уборкой и стиркой, и, когда появятся постояльцы, то обслуживать комнаты.
Я очень ждала вечера, рассчитывая, что приедет барон, но вместо барона приехала баронесса, графа Штаремберг с ней не было, сопровождали баронессу герр Штассель и ещё какой-то неизвестный мне господин.
Гастхоф я сегодня не открывала, надо было немного прийти в себя. Лёгкий ужин для своих, и, когда раздался стук, я, в полной уверенности, что это Антон, распахнула дверь и несколько опешила, когда увидела постные лица баронессы и её свиты.
Они прошли в зал, баронесса неприязненно посмотрела на стол, за которым сидели фрау и герр Хофер, моя мачеха, Рита и Веста. Рами не было, мальчишке перепал кусок пирога, и он убежал домой.
— Мы можем поговорить наедине? — спросила баронесса.
— Нет, — сказала я вроде как «будущей свекрови», — но мы можем поговорить за другим столом. Не ожидавшая от меня слова «нет», баронесса согласилась.
Если бы я знала о чём пойдёт речь, я бы не стала
