великолепной во всех отношениях еды, но приказ срочный. Доставить вас во дворец.
— А что там? — спросила я.
— Того мне неведомо, — с сожалением ответил сержант Каль.
На всякий случай я пошла переоделась. Таких красивых платьев, как у баронессы у меня не было, но была парочка приличных, вполне подходящих для города и для суда. Меня же в суд вызвали?
Спросила об этом Каля. Он удивился:
— Нет, не в суд.
— А куда? — я подумала, что меня вызвали во дворец правосудия, но оказалось, что я еду в королевский дворец.
К такому жизнь меня не готовила. И какая мысль первая пришла мне в голову?
«Мне нечего надеть!»
Но, выхода не было, пошить или купить я ничего не смогу, а сержант Каль уже нервничал и мне пришлось надеть розовое платье, потому что на синем, которое мне очень шло и стройнило, оттеняя мою прекрасную кожу, было пятно.
Мачеха намеревалась поехать ос мной, но сержант Каля мягко, но твёрдо сказал, что приглашение только на одну персону, и, не будет же добрая женщина стоять на улице перед дворцом дожидаясь, когда меня повезут обратно.
Слова про «повезут обратно» меня обнадёжили. Но сколько я не выспрашивала сержанта, о том, кто и зачем меня приглашает во дворец, сказано было только одно, что есть связь между победой в конкурсе и приглашением. И я подумала, что это главный королевский повар организовал. Может хочет что-то предложить.
А потом я подумала, а вдруг я там Антона увижу. И успокоила мачеху, что никаких глупостей совершать не собираюсь, и чтобы она лучше здесь за порядком присмотрела. Но к фрау Хофер, которую я попросила приглядеть за работой гастхофа, не цеплялась и слушалась.
Я надеялась, что Фриц за спиной фрау Хофер гарантирует лояльное поведение мачехи. Потому как такие быстрые изменения в ней меня, конечно, радовали, но и немного напрягали. А деньги собрать с посетителей я только фрау Хофер могла доверить.
Мачехе я пока не верила.
На этот раз в столицу я ехала с комфортом, возок был другой, его можно было даже назвать каретой, потому что в нём было окно, обивка внутри была мягкая, не такая конечно, дорогая, какая была в шикарной карете графа Штаремберга, но тоже приятная.
А ещё сержант Каль, когда помогал мне влезть в карету, сказал, что он сам вызвался за мной съездить, чтобы мне было приятно видеть знакомое лицо.
По дороге я сначала смотрела в окно, а потом в какой-то момент задремала, хорошо, что ещё слюну не пустила, а то больше у меня платья, чтобы переодеть, не было.
Когда проснулась, то обнаружила, что мы почти доехали до города. Ещё было светло, и я узнавала улицы, по которым меня везли.
Как и предполагала во дворец меня провели с «чёрного хода». Но я же повар, в конце концов, а с главного входа только принцесс водят.
Но к моему удивлению пошли мы не на кухню.
Глава 46. Последняя
Коридоры, по которым меня вели, были узкие и пустые, из чего я сделала вывод, что это либо тайные ходы, которыми пользуются только немногие из посвящённых, либо коридоры для слуг, которым приказали пока их освободить.
Спросить у молчаливого слуги, которому меня передал сержант Каль, я не рискнула. Я что-то вообще находилась в каком-то обалдении, сама себя не узнавала: притихшая и немногословная.
Обычно, когда я нервничала, то наоборот начинала много говорить, не остановишь, а здесь будто мышка, даже ступать старалась тихо, правда не очень получалось. Полы были каменные, а башмаки у меня с твёрдой подошвой, и, как бы я ни старалась, они стучали.
Наконец, слуга, которого я рассмотрела и поняла, что скорее всего слугой он не был, больше походил на секретаря или доверенное лицо, остановился. Одет он, впрочем, был без вычурности, в однотонный камзол, но пошив хороший, ткань дорогая, но без всяких украшений и опознавательных знаков.
Остановившись, он развернулся и взглянул на меня, и я в довершении ко всему ещё и дышать перестала.
И вдруг он улыбнулся:
— Фрау, вы что это такая бледная? Ну-ка, давайте выдыхайте!
Я только после этих слов заметила, что не дышу и шумно выдохнула, и испугавшись, что шумно получилось прикрыла рот руками.
Мужчина рассмеялся.
— Всё хорошо, не волнуйтесь фрау, сейчас вас проведут в кабинет к Его Величеству. А после за вами придут.
После этих слов дверь отворилась и, пропустив меня вперёд, мужчина остался в коридоре, а меня встретил почти такой же мужчина, только по цвету волос и отличался, а во всём остальном почти полное совпадение, мне даже показалось, что и на лицо они похожи.
Через два шага была ещё одна дверь, очень узкая, непохожа на то, чтобы вела в кабинет к самому королю, но оказалось, что это она и была. Мужчина, сопровождавший меня, открыл её, я растерянно замерла, опасаясь, что застряну, настолько она была узкая, и он, усмехнувшись, меня туда осторожно втолкнул.
Я оказалась в маленьком, тёмном, это даже коридором или предбанником назвать было сложно, тамбуре, и сразу услышала голоса. Оба голоса были мне хорошо знакомы. Разговаривали король и … главный королевский повар.
Я подумала, что нехорошо стоять в тёмном тамбуре, всё равно ничего не слышно, и прошла вперёд, отодвинув тяжёлые портьеры.
Стоило мне выйти на свет, а в кабинете Его Величества было светло, особенно для тех, кто вышел из тёмного тамбура, как мужчины резко замолчали.
Я же, сделав неловкий реверанс, тоже молча замерла.
У меня вообще создалось впечатление, что это какая-то подстава, что меня здесь не ждали, и я даже начала подозревать графа Штаремберга что это он нарочно так всё устроил.
Но вдруг Его Величество произнёс:
— Ну, наконец-то, мы вас уже заждались.
И мне бы промолчать, но видно свой лимит тишины я уже израсходовала, поэтому прежде, чем я успела себя остановить из меня вырвалось:
— Из Вальдграбена быстро не доедешь, Ваше Величество.
Король удивлённо на меня посмотрел, но ничего не сказал, только слегка улыбнулся.
Вообще король и здесь выглядел почти так же, как и в суде, возможно поэтому я его воспринимала близким мне человеком, который в течение нескольких часов педантично опрашивал кучу свидетелей, умело лавируя в их ответах между супом-гуляшом, и относящимися к делу фактами.
— Итак, фрау Мюллер, — начал король и глаза его заискрились весельем, как будто сейчас должно произойти что-то очень смешное, или уже происходит. Но мне
