к своей хибаре.
На самом деле мне было плевать, в какой одежде ехать к Соломону. В рабочей даже лучше. Но я уже понял, с какой конченой мразью предстоит иметь дело. В моем телефоне есть один контакт, который не должен к нему попасть. Номер Авроры. Ее я не хочу впутывать ни при каких условиях. Соломон просто не должен знать о ее существовании.
Заскочив к себе, откинул коврики-пенки и кайлом вырыл лунку в земле. В лунку перекидал деньги, слитки драгоценных и редкоземельных металлов. Когда хотел положить туда и телефон, он вдруг зазвонил.
— Здравствуй, Аврора.
— Здравствуй, Вик. Рада тебя слышать.
— Я тоже очень рад, — я пытался звучать беззаботно, — Как поживаешь?
— Звоню сказать, что наше пари придется отменить.
— Что случилось?
— Ничего особенного. Родина призывает, — грустно ответила Аврора, — Мне дали новое задание. Придется ехать на север. Сколько я там пробуду, неизвестно.
— Да леший с ним, с этим пари. Я вообще пожалел, что поспорил с тобой.
— Вик, давай просто встретимся. Завтра. Не хочу уехать, не попрощавшись. Я понимаю, у тебя теперь своя жизнь… — Аврора запнулась, будто не смогла подобрать нужных слов, но я и сам догадался, что она имеет ввиду Кармину. Аврора видела, как я вручил Кармине тот дурацкий букет.
— Я тоже очень хочу тебя увидеть. Давай встретимся.
— Тогда завтра в семь. В том же арт-кафе.
— Отличная идея, Аврора. Я очень по… — начал я.
— Буду ждать, — она отключилась, не дослушав.
Пару секунд я пялился на мобильник, но так и не решился перезвонить.
— Я очень постараюсь, — договорил я незаконченную фразу, — Очень хорошо постараюсь.
Достал из мобилы аккумулятор и сим-карту. Все это по отдельности распихал между купюрами. Лунку закидал землей, заровнял ладонями и сверху накинул коврики. Чтобы не вызвать подозрений, все же переоделся в свою выходную одежду и вышел за дверь.
Через несколько минут меня везли в казино-Рояль в сопровождении четырех бандитов: один за рулем, один на переднем пассажирском кресле, еще двое зажали меня между собой на заднем сидении, как будто боялись, что я попытаюсь выпрыгнуть на ходу.
Подъехав к казино, они не стали парковаться на общей парковке, а объехали здание со двора. Это только с фасада все двери стеклянные и гостеприимно открытые, создающие у посетителя ощущение полной прозрачности и инклюзивности. Двор был обнесен высоченным забором, метра три не меньше. Массивные откатные ворота пришли в движение, запустив машину на охраняемую территорию.
Меня вывели из машины, завели руки за спину и надели наручники. Только затем повели в здание. Кабинет Соломона Огибейла располагался на верхнем третьем этаже административного блока казино. Сам Соломон оказался человеком маленького роста с крупной головой и маленькими бегающими глазками.
Соломон кормил рыбок в аквариуме. Приведшие меня бугаи почтительно молчали, дожидаясь, когда босс закончит сыпать в воду сухой корм. Сам Соломон на нас даже не взглянул. Насыпав корму, он еще какое-то время любовался рыбками, затем прошел к мощному массивному столу и уселся в кресло, похожее на трон. После того как он сел, над столом осталась торчать только его большая голова и узкие плечи. И только теперь Соломон удостоил меня внимания.
— А, приехал все-таки, — сказал он так, будто только что меня заметил, ухмылочка заиграла на бесформенных пельменных губах, — Куда б ты делся. Все равно бы приехал… да ты садись-садись, разговор будет обстоятельный.
Охранник толкнул меня на стул, заставив сесть. Некоторое время маленькие глазки Соломона меня разглядывали как какую-нибудь диковину, как новую рыбку в аквариуме. Я молчал.
— Я много про тебя знаю, Вик, — сообщил Соломон доверительным тоном и кинул на стол пачку фотографий, — Взгляни.
Взглянуть я, конечно, мог, но только на самую верхнюю фотографию, потому что руки у меня были сзади скованы наручниками. Мало того, специально приставленный амбал неотрывно следил за моими руками, чтоб я ненароком не попытался активировать кайло. Вынужден согласиться, Соломон много про меня знает и к встрече подготовился.
Стоявший рядом со мной бандюган взял в руки пачку фотографий и начал выкладывать их передо мной по одной так, чтобы я мог рассмотреть каждую. На каждой фотографии был изображен я: с кайлом или без, один или с кем-то. Меня засняли рядом со всеми: с Аристотелем, с Мотькой, с Арнольдычем, рядом с машиной Санни Красного, в Дженерал Моторсе Малого. Вместе с Карминой было несколько фотографий: таких, где Кармина была в форме, и таких, где она была в платье. Авроры ни на одной из фотографий не было.
— Как видишь, Вик, мне известен весь круг твоего общения. Как думаешь, зачем я собирал на тебя так много материала?
— Соломон, давай к делу. Хватит выпендриваться, — попросил я усталым голосом.
Соломон дал незаметный знак амбалу, и тот ударил меня в челюсть. Чувствуется, удар у парня поставлен, в голове загудело как в колоколе.
— Вик, ты должен взять в привычку отвечать на вопросы, которые я тебе задаю.
— Должен? Не припомню, когда успел тебе задолжать.
— Успел, Вик. Ты задолжал мне по-крупному.
— Да ладно. Твоя рулетка играет бесчестно. Я сумел обыграть твою бесчестную рулетку. Хитрость против хитрости. Все по-честному.
— Я говорю не про рулетку, Вик. Я про плантацию, которую ты разорил.
— Какую еще плантацию?
Соломон снова подал бугаю едва заметный знак. Бугай ударил меня еще раз.
— Бить связанного человека подло, — сказал я, немного уняв гул в голове, — И недальновидно.
Бугай ухмыльнулся. Я тоже ухмыльнулся. Соломон тоже ухмыльнулся. Все трое ухмыльнулись, но подозреваю, повод для ухмылки был у каждого свой.
— Ночью ты пришел со своим кайлом на мою плантацию грибов, — напомнил Соломон, — Не знаю, что ты там сделал, но после той ночи грибы начали хиреть. Они перестали расти.
Вот теперь я понял, о какой плантации он ведет речь. Там на побережье я нехило так набрал адаманта на охраняемой свалке военной техники. Выгреб весь, какой там был. Соломон, похоже, даже не знает, что такое адамант. Думает, я потравил как-то эту его плантацию.
— Что ты там делал, Вик?
— Охотился на крыс, — ответил я чистую правду.
— На крыс? Зачем?
— Крысы угрожали поселку. Они способны напасть на человека.
— Ну допустим, — Соломон нахмурился, — А почему грибы расти перестали? Что ты сделал?
— Ничего
