продолжал биться о барьер. И вот, наконец, сумел пробить брешь.
В этот момент враг ударил.
Часть заклятия поглотила сфера Пустоты. Остальное принял на себя мой питомец. Надеюсь, это не причинило ему вреда.
Я ударил в брешь. Послал тончайшую, как лезвие бритвы, нить Пустоты. Она вонзилась в грудь тёмного мага и добралась до его источника магии.
Эдгар взвыл и схватился за грудь. Его лицо исказилось гримасой боли и недоумения. Его щит дрогнул, стал нестабильным.
Маг обратился в тень и метнулся в дом.
— За ним! — вслух выкрикнул я, срываясь с места.
«Да… Ага… Что-то мне нехорошо», — Шёпот болтался в воздухе, как пакет, подхваченный ветром.
Видимо, у него все-таки есть предел, и он еще не готов поглотить такое количество магии.
Я предполагал, что увижу внутри дома. И оказался прав.
Эдгар, тяжело дыша, сорвал ткань со стоящего посреди комнаты предмета. Какой-то сложный прибор с большим чёрным кристаллом по центру. Артефакт Мессингов, надо полагать. Я почувствовал вибрации, похожие на проклятие, которое наслали на Свету.
Побледнев ещё сильнее, Эдгар жутко рассмеялся и с размаху опустил ладонь на острую верхушку кристалла. Ладонь с хрустом пробило насквозь, и кровь потекла по артефакту. Он тут же активировался. От него во все стороны разлетелся такой всплеск магии, что весь дом вздрогнул.
Я не дал Эдгару шанса активировать артефакт. И сил на тонкую работу у меня не оставалось.
Я выбросил вперёд обе руки, выплеснув наружу волну Пустоты. Всё, что ещё мог выпустить.
Всё произошло в тишине. Кристалл вместе с исходящей от него силой, рука Эдгара, часть его плеча и грудной клетки просто… исчезли. Оставшийся артефакт громко треснул и рассыпался. На лице тёмного мага на миг возникло изумлённое выражение, после чего оно потеряло всякие эмоции. Эдгар рухнул на пол, и стало тихо.
В тот же миг ко мне устремился такой поток энергии, что едва не сбил с ног. Пустота внутри меня втягивала жизненную сила Эдгара, густо заполненную тёмной магией.
Я уже испытывал подобное, когда обращал в ничто насекомых и болезни… Но Рагнар оказался прав. Убить человека — это совсем иной уровень. Это как залпом выпить бутылку шампанского — одновременно вкусно и мерзко, и моментально пьянит.
Моя аура засияла так, что даже я это увидел. Избыток энергии заставил её сиять и переливаться всеми цветами, но продолжалось это всего несколько секунд. Поток иссяк.
Я едва не упал, схватившись за стену. Перед глазами плясали чёрные пятна. Шёпот кое-как влетел в комнату и икнул.
«О как… Ты его прикончил», — констатировал он.
Я ничего не ответил. Достал из кармана телефон и отыскал контакт «Тёзка».
— Вы часто мне звоните в последнее время, барон. Что на этот раз? — спросил Воронцов.
— Я только что сразился с тёмным магом в селе Калиновка. Он убит. И у меня здесь артефакт, с помощью которого Мессинги прокляли мою сестру. Точнее, остатки артефакта, — поправился я.
Полковник вполголоса выругался и спросил:
— Рядом есть кто-нибудь из гражданских?
— Нет. Наш бой никто не видел.
— Оставайтесь на месте. Я скоро буду, — пообещал Воронцов и сбросил звонок.
Я сел на пол, прислонившись к стене, и смотрел на бездыханное тело Эдгара. Адреналин отступал, оставляя после себя дрожь в руках.
Схватка оказалась непростой. Но она показала мне, как далеко я продвинулся и как смертельно опасны могут быть настоящие враги.
Через полчаса в село ворвались несколько чёрных внедорожников без опознавательных знаков. Из первого вышел сам полковник Воронцов. Его оперативники быстро оцепили дом и территорию вокруг. Остальные машины ринулись в сторону других домов.
Я к тому времени переместился на крыльцо и дышал свежим воздухом. Всё-таки хорошо в деревне. Даже у нас в усадьбе не такой чистый воздух — слишком близко к городу.
Воронцов подошёл ко мне и молча пожал руку. Зашёл в дом, осмотрел тело Эдгара, затем вернулся и пристально посмотрел на меня.
— Вы знаете, кого устранили, барон?
— Он сказал, его зовут Эдгар… как же там. Забыл фамилию, — отмахнулся я.
— Эдгар Дандевиль, известный также как Эдгар Мрачный и Дрезденский палач. Он давно в международном розыске за серию убийств, изнасилований и контрабанду запрещённых артефактов.
— Спасибо за информацию. Теперь меня совсем не мучает совесть.
— Как вы справились? У него была репутация одного из сильнейших тёмных магов, — прищурился Юрий Михайлович.
Я понимал, что он это спросит. Поэтому заранее подготовил ответ, пока сидел и ждал.
— Он пытался использовать артефакт. Я отразил его атаку, и она рикошетом ударила по кристаллу. Кристалл взорвался, артефакт лопнул, и вот. От Эдгара Мрачного осталась только половина, — я развёл руками.
Судя по лицу, Воронцов не слишком мне поверил. С другой стороны, почему бы ему сомневаться в моих словах? Но даже если он решит разобраться, то восстановить события всё равно не сможет. Уже прошло время, остаточная магия развеивается, а Пустота и вовсе не оставляет следов.
— Ладно. Давайте к делу. Вы считаете, что этот артефакт принадлежит Мессингам и Эдгар работал на них?
— Я в этом уверен. Думаю, вы сможете найти на артефакте отпечатки кого-то из рода Мессингов или их слуг. Или ваши маги смогут обнаружить магические следы в подвале их усадьбы.
— Возможно, — сказал полковник и замолчал.
Он переступил через тело Дрезденского палача и сел рядом со мной. Судя по его лицу, собирался сообщить мне что-то неприятное.
— Понимаете, Юрий. Доказать его связь с Мессингами, даже если мы найдём следы, будет практически невозможно. Как я вам уже говорил, для возбуждения дела против целого рода требуется больше, чем слова и подозрения. И я бы не советовал вам тыкать палкой в этот муравейник.
— Вы предлагаете оставить всё как есть? Они используют запрещённую магию, нанимают убийц, устраивают диверсии. А Служба безопасности империи просто закроет на это глаза? — искренне возмутился я.
Воронцов устало вздохнул.
— Барон Серебров, я понимаю ваши чувства. Но и вы меня поймите. Вы сейчас на всех парах несётесь к дворянской войне. Если она начнётся по-настоящему, с открытыми столкновениями, с привлечением вассалов и союзников, СБИ не сможет просто взять и вмешаться. Это внутренние дела аристократии, регулируемые имперским кодексом.
— Вы пытаетесь меня запугать, полковник?
— Я просто объясняю положение вещей.
— Но на мой вопрос вы так и не ответили. Почему Служба закрывает глаза на то, что Мессинги используют преступника, который
