находился в международном розыске? — спросил я.
— Мы не будет закрывать на это глаза, но не станем обвинять их открыто. И вам тоже не следует, вы лишь себе сделаете хуже. Но Служба готова предложить вам кое-что, — ответил Юрий Михайлович.
— Что именно?
— Деньги и славу, если вас это интересует. Придумаем красивую легенду: барон-целитель Юрий Серебров вступил в схватку с опаснейшим тёмным магом и уничтожил его, рискуя жизнью. Мы вызовем проверенных журналистов, устроим небольшую пресс-конференцию. Вы получите государственную награду. Это повысит ваш статус, укрепит репутацию. И, что немаловажно, станет неофициальным, но очень понятным посланием Мессингам: их инструмент уничтожен, а человек, который это сделал, теперь под некоторой… протекцией государства. Им будет сложнее нанести следующий удар, — объяснил Воронцов.
Я обдумал предложение. Что же, неплохой компромисс. Не то, чего я бы на самом деле хотел, но сильный ход.
— Согласен, — кивнул я.
— Отлично. Оставайтесь здесь. Я немедленно всё устрою, — произнёс полковник, поднимаясь и доставая телефон.
Уже через пару часов приехала небольшая съёмочная группа из двух человек — мужчина с камерой и женщина-репортёр. Они взяли у меня короткое интервью, где я, стараясь выглядеть скромным героем, повторил легенду о рикошете и взрыве артефакта. Полковник Воронцов дал на камеру короткий комментарий, высоко оценив мою «гражданскую позицию и личное мужество» и пообещал, что я буду представлен к государственной награде.
Когда журналисты уехали, а оперативники закончили осмотр дома, я отправился домой. У меня в багажнике лежало несколько обломков артефакта, которые я собрал и спрятал заранее.
По дороге я заехал в почтовое отделение, купил коробку и марки. После чего упаковал обломки и отправил в поместье Мессингов, не указав имени отправителя. Пусть порадуются.
Когда я вернулся домой, на меня налетели со всех сторон — Дмитрий, Татьяна, Света, Иван, даже гвардейцы и слуги принялись хлопотать вокруг. Все уже видели репортаж и переживали.
— Уже не о чем переживать. Всё кончилось, — отмахнулся я.
— Как ты смог его одолеть? Ты же не боевой маг! — держа меня за плечи, спросил Дмитрий.
— Повезло, отец. Со мной всё хорошо, успокойтесь, пожалуйста. Мне просто нужно выспаться. Увидимся утром, — сказал я и решительно отправился к себе в комнату.
Что ж, битва выиграна. Опасный враг уничтожен, а Мессинги лишились дорогого артефакта. Но война, как справедливо заметил Воронцов, только приближалась. И следующая её фаза будет куда серьёзнее.
Но сегодня можно отдохнуть. Я это определённо заслужил.
Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых
Возвращение Светы домой в тот день стало событием. Я как раз обсуждал с Дмитрием и Татьяной детали запуска нового цеха на базе бывших активов Караева, когда из прихожей раздался звонкий крик:
— Я сдала! Всё сдала!
Через секунду в гостиную влетела моя сестра, размахивая над головой толстой папкой с золотым тиснением. Её лицо сияло так, что, казалось, освещало всю комнату. Никаких следов недавней болезни, только глаза, полные огня.
— Посмотрите! Официальное уведомление! Я успешно сдала все выпускные экзамены! И мне пришло приглашение в Академию магических искусств в Новосибирске! — воскликнула Светлана.
Татьяна вскрикнула от радости и бросилась обнимать дочь. Дмитрий встал, и его лицо расплылось в широкой, гордой улыбке. Он обнял обеих.
— Молодец, дочка! Мы никогда не сомневались!
— Поздравляю, Света, — сказал и я, подходя и кладя руку ей на плечо.
После того проклятия и долгого восстановления она не просто вернулась к учебе — она с удвоенной энергией наверстала упущенное, занимаясь с репетиторами и не давая себе спуску. Видеть её сейчас здоровой, сияющей, полной энтузиазма — лучшая награда за те часы, что я потратил на лечение её ауры.
Хотя работа там ещё предстояла немалая — повреждения глубокие, и полное восстановление структуры потребует месяцев, если не лет кропотливой работы.
За праздничным ужином, который устроила Татьяна, разговор неизбежно зашёл о будущем.
— Я пока не уверена насчёт Академии… — задумчиво произнесла Света, вертя в пальцах вилку.
— Почему? Почти все члены нашего рода там учились. Мы с Юрой тоже, — напомнил Дмитрий.
— Это же так серьёзно. Пять лет обучения, конкуренция… И мой целительский дар… вы же знаете, он слабый. Я не смогу стать настоящим целителем.
— Сила дара — не главное, — мягко сказал Дмитрий.
— Знаю, папа. А что, если пойти не в магию? У меня хорошо получается рисовать, придумывать дизайн.
— Здесь не поспоришь, — согласился я.
— Но у нас целительский род, — слегка нахмурился Дмитрий.
— Ну и что? Сейчас не восемнадцатый век, мир изменился! Не обязательно следовать своему дару, особенно если он не слишком сильный. Я могла бы пойти учиться на дизайнера! Помогать в нашем семейном бизнесе, — Светлана задумчиво посмотрела куда-то вдаль.
Татьяна обменялась взглядом с Дмитрием, затем улыбнулась дочери.
— Светочка, мы будем рады любому твоему выбору. Это твоя жизнь. Ты должна принимать решение сама, — сказала она.
— Совершенно верно, — поддержал я. — Роду нужны не только маги. Если тебе по душе дизайн и бизнес — вперёд. Ты принесёшь большую пользу роду. Но если отучишься в Академии — тоже. Поэтому решай сама.
— Спасибо… Я ещё подумаю до конца лета. Но мне так легче, когда вы меня не заставляете, — улыбнулась Света.
На несколько минут за столом воцарилось молчание. Все отдавали должное ужину. Сегодня мы могли насладиться запечённой форелью, а на десерт нас ждали нежнейшие ореховые пирожные. С тех пор, как мы стали больше зарабатывать, еда на столе у нас появилась более изысканная.
— Кстати, Борис Строгов пригласил меня пойти с ним на выпускной бал, — сообщила Светлана.
За столом снова воцарилось молчание. Хотя я ни капли не был удивлён. Строгов-младший регулярно навещал Свету во время её болезни, они вместе смотрели кино и просто болтали. А после выздоровления их дружба только окрепла.
Хотя, вероятно, там уже нечто больше, чем дружба.
— И что ты ему ответила? — спросила Татьяна.
— Я сказала, что подумаю… Хотя, наверное, соглашусь.
— Соглашайся, конечно, — кивнул я.
— Думаешь? — Света слегка покраснела.
— Конечно. По-моему, он сильно изменился. Уже не тот наглый мажор, каким был. И он столько раз попытался искупить свою вину перед тобой, причём не только словами, а делом.
— Ты так говоришь потому, что мы в союзе со Строговыми, — пробурчала сестра.
— Вовсе нет.
—
