И начали быстро таять.
Я впервые такое видел.
Лёд вёл себя совершенно непонятным для меня образом. Сейчас ведь прохладно, от силы пять-шесть градусов, а элементы рассыпавшегося голема превращаются в воду со скоростью света…
Полминуты.
Я засёк.
— И никаких вставок, — раздался голос Каримова. — Враги Рода не доберутся до этой технологии.
— Лука, — сказал я. — Ты грёбаный гений.
— Ну, придумал же схему не я, — смущённо ответил каббалист. — Просто слегка модернизировал.
И мы, продолжая обсуждать новое оружие, побрели в сторону автоморфа.
Я в очередной раз подумал, что скоро познакомлю Каримова с Абсолютом.
Заслужил.
Глава 32
Я давно потерял счёт перерождениям.
И в каждой стране, куда меня заносило Колесо Сансары, в каждой эпохе, были свои традиции. Свои верования и заморочки. В последней инкарнации, например, считалось правильным раздать все долги перед Новым годом, иначе счастья не видать.
Почему бы и нет, подумал я.
И с этими благообразными мыслями отправился в Италию.
Отправился, как водится, не один. На протяжении целого месяца туда подтягивались мои люди, снимали апартаменты, жили в дешёвых отелях, нанимались работниками в одно очень интересное место… Не просто собирали информацию, но плели паутину, из которой не выбраться. Конструировали ловушку.
Мой путь лежал на Сицилию.
Есть там интересный городок, Модика. Находится в горах, состоит сплошь из мостов, лестниц, террас и старинных домишек, которым уже не одна сотня лет. А на вершине горы разместился семейный ресторан «Траттория Да Фабио», принадлежащий одному семейному клану на протяжении последних восьмидесяти лет. Говорят, еда там очень вкусная. Средиземноморское меню, все дела. Спроектирован ресторан таким образом, чтобы посетители могли отдыхать на большой террасе второго этажа и наслаждаться шикарными видами.
А ещё — закатом.
Да-да, самые красивые закаты, окрашивающие дома Модики в нежно-розовые тона, радовали глаз именно отсюда, с вершины.
Неудивительно, что Орден Заката получил именно такое название.
Поэтическое, не побоюсь этого слова.
А перед Новым годом, который итальянцы праздновали с размахом, убийцы этого клана отдыхали вместе на крыше собственного ресторана. Для подведения итогов, так сказать. И вообще. Италия — это про традиции. Принято собираться каждый год в одно и то же время — значит, все явятся. Ибо так положено. Вечером тридцать первого декабря, когда старинные часы пробьют девять. Не закат, конечно. Поздний вечер, когда весь город уже в огнях, а до призыва церковного рога в Храме Кта-Лу осталось всего ничего. Впрочем, ассасины были уверены, что успеют почтить Древних на праздничном богослужении.
Лука Каримов встроил автоморф прямо в кладовую, притворившись громадным шестикамерным холодильником. Я открыл дверцу «холодильника» и шагнул в тускло освещённое помещение. Беспрепятственно миновал кухню с суетливыми поварами, многие из которых работали на меня. Поднялся по узкой служебной лесенке, упирающейся в массивные деревянные двери.
И вышел на террасу, никем не замеченный.
На улице было тепло… по меркам декабря.
Градусов шестнадцать, наверное.
Дул лёгкий ветерок. Столики по краям террасы были заняты людьми в стильных и дорогих костюмах. Тут были и пожилые мужчины с седыми висками, и горячие молодые ребята, и девушки и солидные женщины в строгих нарядах. Даже не вечерних платьях, а женских «тройках», подходящих для мягкой зимы юга Италии. Между столиками сновали официанты в консервативной униформе. Строгость, минимализм, ничего вызывающего.
Дон Фабио, бессмертный глава Ордена, занимал почётное место за самым большим столом. Там же сидели лучшие убийцы Ордена, большая часть которых была его родственниками. А кто не был, тот считался. Дон Фабио всех своих ассасинов называл «детьми». К этому все привыкли. Сила традиций, ага.
Часть столиков пустовала.
Я выбрал тот, что находился посреди террасы, на равном удалении ото всех собравшихся. Сел лицом к главному столу. И лишь после этого отключил иллюзию.
Прошло добрых полминуты, прежде чем меня заметили.
Разговоры и женский смех начали умолкать.
Взгляды убийц намертво прилипли ко мне.
Убедившись, что царит идеальная тишина, и почтенная публика ждёт продолжения, я поднял руку в белой перчатке и небрежно щёлкнул пальцами.
Звук получился громким.
Распахнулись створки дверей, и двое официантов внесли подносы. Чинно, с достоинством. Первый официант положил рядом со мной блокнот в чёрном кожаном переплёте. Второй — лакированный деревянный футляр. Поклонившись, официанты бесшумно удалились.
— Что всё это значит? — возмутился один из убийц. — Заведение закрыто. У нас семейное собрание.
Я поднял руку, призывая к тишине.
И заговорил на чистейшем итальянском:
— Рад нашей встрече, сеньоры и сеньориты. Поскольку вы собрались вместе в столь знаменательный час, я хотел бы отнять несколько минут вашего времени. Поверьте, это вас никак не затруднит.
Первый шок миновал, и до моего слуха донеслось несколько грубых реплик.
— Что он себе позволяет?
— Откуда взялся этот щенок?
— Тсс, — шикнули на говорившего. — Это же…
Дальнейшее было сказано на ухо молодому человеку.
Большинство ассасинов были со мной знакомы. По фотографиям. Ведь именно за мою голову Ордену пообещали баснословное вознаграждение. И почти все, кто пришёл сегодня в ресторан, были в разное время задействованы в операциях по моему уничтожению.
Неспешно открыв блокнот, я перелистнул пару страниц и продолжил:
— Итак, дон Фабио и прочие неуважаемые мной господа. Шиноби вашего класса не должны оставлять следов. И попадаться не должны. А ещё не помешает надёжный конструкт, чтобы к вам в головы никто не залез. Но речь о другом. Я здесь потому, что вы причиняете мне определённого рода беспокойство. Вот, например, пятнадцатое декабря. В мой пансионат приехал бизнес-партнёр с Урала, мы обедали, а ваши люди пытались меня отравить. Безуспешно, потому что во время обеда за безопасностью следили мои индонезийские друзья.
Лица ассасинов помрачнели.
— Или вот, — я перевернул страницу блокнота. — Семнадцатое декабря. Доставка продуктов в моё родовое имение. Вы подменили курьера, обработали продукты. Но не учли того простого факта, что состав еды анализируется моим домоморфом. Ваш человек исчез, но это вы так думаете. Я использовал его в собственных интересах.
Перелистываю следующую страницу.
— Двадцать первое декабря. Попытка смазать ядом дверцу моего спорткара, пока я сижу в парикмахерской. Разумеется, я узнал об этом от своего биомеха, что привело к скоропостижной кончине вашего шиноби и к дополнительной работе для меня — ручку пришлось очистить с помощью проницаемости.
Закрыв блокнот, я резюмироввл:
— И это далеко не полный список того, с чем я столкнулся из-за вашей тупости и алчности. Принимая заказ от британцев, вы не подумали о том, что цель может оказать вам существенное сопротивление. Жадность — наше всё. Справки обо мне вы стали наводить значительно позже.
— Господин Иванов, — вмешался патриарх
