давались тяжело. Как приговор.
— Что? — Эль Ключе резко обернулся. Его глаза полыхнули золотым. — Что ты сказал, амиго?
— Ты слышал. Если мы рванём ядро, высвободившаяся мана выжжет коконы. Они все умрут. Тысячи человек.
— И что? — Ключе усмехнулся. Он шагнул ко мне. — Громов, мы пришли сюда не спасать букашек. Мы пришли за силой. Если эти мешки с костями умрут — это приемлемые потери.
— Для тебя — может быть. Для меня — нет.
— Ты хочешь отступить? — прошипел он. — После всего? Ради этих овощей?
— Я хочу переписать Насос, — ответил я и сам удивился спокойствию в собственном голосе. — Не разрушить. А переписать. Изменить вектор. Если Маша может перенаправлять ману, значит, система поддаётся взлому. Мне нужно добраться до неё. Добраться до консоли управления.
— Ты сумасшедший, — Ключе покачал головой. — Это невозможно. Система защищена лучше, чем банк Швейцарии. Ты просто сгоришь.
— Я — аномалия, — я выпрямился и посмотрел ему в глаза. — Я — вирус. Помнишь? Вирусы не ломают систему. Они меняют её код.
Тишина в моей голове издал звук, похожий на сдавленный смешок.
«Ты реально собираешься сделать это? Саня, это чистое самоубийство. Твой мозг не выдержит прямого контакта с ядром».
— А какие у нас варианты? — мысленно огрызнулся я. — Убить тысячу людей ради того, чтобы спасти миллионы? Я не бог, Тишина. Я не хочу играть в бога.
«Тогда умри как человек».
— Лучше так, чем жить как чудовище.
Эль Ключе злобно сплюнул.
— Ладно, идиот. Попробуй свой трюк. Но если ты сдохнешь или провалишься, я разорву этот Насос на куски и заберу ману. И плевать я хотел на твоих овощей.
— Договорились, — я кивнул Усу. — Неси взрывчатку. Установи её на несущих опорах ядра. Если я не справлюсь… ты знаешь, что делать.
— Так точно, господин, — Ус снял рюкзак. Его лицо было непроницаемым, но я видел, как дрожат его пальцы. — Удачи вам. Она вам понадобится.
Я посмотрел на Катю. Она стояла, прижавшись спиной к стене, сжимая автомат.
— Громов, — она шагнула ко мне. — Ты не пойдёшь туда один.
— Катя, это…
— Заткнись, — она схватила меня за ворот бронежилета и притянула к себе. Её губы впились в мои. Коротко. Жёстко. На привкус — кровь, порох и та самая отчаянная решимость, от которой перехватывает дыхание. Это чтобы ты вернулся, — прошептала она, отстранившись. Её глаза блестели. — Если ты не вернёшься, я тебя убью.
— Логично, — хрипло выдохнул я, чувствуя, как горит лицо. — Я вернусь. Обещаю.
Аранис положил руку мне на плечо. Его ладонь была ледяной.
— Мы прикроем тебя сверху. Если из тех коконов полезет что‑то неприятное, мы их заморозим. Иди, Саша.
Жигано просто кивнул, перехватывая молот поудобнее.
Я шагнул к лестнице, ведущей вниз, в самое жерло Насоса. Каждый шаг отдавался в голове гулом работающих механизмов. Спуск казался бесконечным. Я проходил мимо коконов. Смотрел на лица. Мужчина с сединой на висках. Девочка‑подросток со шрамом на щеке. Старик в военной форме. Живые.
Когда я добрался до дна, давление маны стало невыносимым. Воздух был густым, как желе. Ядро Насоса возвышалось надо мной, как чёрный монолит. В его центре пульсировала точка — рубиновый глаз, через который утекала энергия.
А рядом с ядром, в паутине проводов и трубок, висела она. Маша. Бледная, как мел, с закрытыми глазами. Но её губы едва заметно шевелились. Она что‑то шептала.
Я подошёл ближе. Положил руку на консоль управления, покрытую мигающими датчиками. Холодный металл.
— Привет, — тихо сказал я. — Я пришёл.
Её глаза распахнулись. Белые, без зрачков, налитые маной. Но она узнала меня. Я чувствовал это. Её губы дрогнули в слабой улыбке.
«Саша…» — голос прозвучал не в ушах. Прямо в мозгу. Тихий, усталый, но живой.
— Я здесь. Я сейчас всё починю. Держись.
Я закрыл глаза. И отпустил Искру.
Синее пламя рванулось из моей груди, врезаясь в консоль, в цифровые кишки Насоса. Это был не взрыв. Это была атака. Мой код — хаотичный, дикий, пропитанный человеческими эмоциями — столкнулся с холодной логикой Системы Управления.
Боль. Дикая, выжигающая боль. Мои нейроны вопили, словно по ним пустили ток. Система защищалась. Золотые нити, встроенные Управлением, пытались отбить мою Искру, выдавить её, уничтожить.
«Саша, уходи! Она убьёт тебя!» — кричала Маша.
— Нет! — я стиснул зубы. Кровь из носа потекла на пульт. — Я. Не. Уйду.
Я пробивал стену головой. Я не программист. Я не хакер. Я — аномалия. Я ввёл в систему вирус.
Я вспоминал лица в коконах. Я вспоминал Катю. Её поцелуй. Её запах. Я вспоминал Алину и её дурацкого Мракобеса. Уса с его сушёной рыбой. Араниса и Жигано. Всех, кого я знал. Всех, кого хотел защитить. Я вложил эту память в Искру. Сделал её ключом.
Система взвыла. Золотые нити лопнули одна за другой. Мой код вгрызался в ядро, меняя потоки. Перенаправляя. Я не разрушал. Я чинил.
«Саша… я чувствую… они просыпаются!» — голос Маши креп.
Коконы над нами начали лопаться. Сотни людей сделали первый вдох за долгие месяцы. Мана, которую Насос выкачивал, теперь обратным потоком хлынула в их тела. Исцеляя. Восстанавливая.
Я открыл глаза. Консоль передо мной дымилась, экраны погасли. Насос работал. Но теперь он работал на нас.
Из труб больше не лилась смерть. Из них лилась жизнь.
Я пошатнулся. Сил не было совсем. Ноги подогнулись, и я рухнул на колени.
— Получилось, — прохрипел я, вытирая кровь с лица. — Маша, получилось.
«Спасибо», — прошептала она.
Надо мной раздался злобный рык. Эль Ключе стоял на балконе, и его лицо было перекошено от ярости.
— Ты что наделал⁈ — заорал он. — Ты изменил вектор! Мана уходит к ним! Она не достанется мне!
Он вскинул посох. Золотой поток чистой разрушительной силы устремился ко мне. Медлить было нельзя.
— Ус! — заорал я изо всех сил. — Давай!
Раздался глухой хлопок. Термитная шашка, установленная моим камердинером на одной из несущих опор, взорвалась. Не ядро. Опора. Бункер содрогнулся. Потолок пошёл трещинами.
— Все наверх! — скомандовал я, подхватывая Машу на руки. Она была лёгкой, как пёрышко. — Уходим! Бункер сложится!
— Ты сумасшедший ублюдок! — Ключе метнул ещё один заряд, но Жигано принял его на молот,
