Черная банда 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

— Где ты отвел нам место? — спросил он на полном серьезе, хотя по статусу я подчиняюсь ему.

— Нападете на бомбарды и обоз и перекроете дорогу конному авангарду, если решит вернуться и помочь своим, — ответил я. — Мы займемся вражеской пехотой, а потом поможем вам.

— Или мы вам, — возразил он.

— Может и такое случиться, — согласился я, после чего показал, где именно встать аркебузирам, где пикинерам, где родельерос.

Первые и две трети вторых должны будут отсечь обоз от конного авангарда и отбить его атаку, а третья треть — от арьергарда. Родельерос займутся обозом, а после разделятся напополам и помогут и тем, и другим или будут действовать по обстановке. Командир у них с виду толковый, сам оценит ситуацию. Мои артиллеристы установили на позициях и замаскировали фальконеты, аркебузиры разошлись по склонам оборудовать индивидуальные стрелковые ячейки, а пикинеры и алебардисты — укрытия ближе к дороге. Работали быстро, умело. Мы уже столько раз устраивали засады, что никому не надо объяснять, что должен делать. Я дважды проехал по дороге вдоль всей засады, сделав несколько замечаний испанцам, которые более привычны к бою в чистом поле.

Французы появились часа через два. Впереди расслабленно скакали жандармы. На многих дорогие доспехи. Я пожалел, что придется пропустить их. Нам важнее захватить пушки и сократить пехоту. Именно они будут на главных ролях в случае осады Милана, к которой готовится Франсуа де Бурбон, граф Сен-Поль. Со дня на день к нему должно подойти подкрепление. Венецианцы пообещали выставить восемь тысяч воинов. С конца зимы идет вербовка ландскнехтов по всем германским княжествам. Многие мои подчиненные шли наниматься к венецианцам, но вовремя узнали о Черной банде и приняли верное решение.

Сразу за обозом скакали на отменных дестриэ сотни две всадников в дорогих латных доспехах. Так понимаю это отцы-командиры и их холуи. Наверняка среди них Франсуа де Бурбон, граф Сен-Поль. Я никогда не видел его. Скорее всего, длинноносый с короткой темно-русой бородкой и еле заметными усиками, из-за чего похож на моджахеда, который ехал на великолепном кауром дестриэ. Он постоянно говорит, однако никто не перебивает. Жаль, что сражение начинать не нам. Этот бы стал моей первой жертвой.

За всадниками топала пехота с пиками и алебардами. Много рослых и белобрысых германцев. Французы начали нанимать их вместо швейцарцев. До горных тугодумов начало доходить, что война поменялась, что длинные острые дрыны и плотные шеренги больше не гарантируют победу, а погибать не хотелось.

В этот момент и загрохотало там, где сидели в засаде испанцы. Тут же их поддержали фальконеты, ударив вразнобой картечью. Пока что используют ее редко. Обычно бой идет на дальней дистанции, где она бесполезна. Зато для засады самое то. Первые же выстрелы буквально выкосили три пехотные роты на дороге. Следом загрохотали аркебузы, добивая уцелевших. Я пристрелил долговязого капитана, ехавшего на чалом мерине без доспехов во главе четвертой роты. Когда перезаряжал винтовку, увидел краем глаза, что мимо проносятся всадники, скакавшие сразу за обозом. Видимо, впереди дорогу перекрыли пикинеры. Я быстро запыжевал заряд и выстрелил по предполагаемому главнокомандующему вражеской армией. Сперва хотел убить, а потом решил, что за него заплатят щедрый выкуп, и всадил пулю каурому коню в круп сверху под углом, чтобы вошла в живот. Дестриэ пролетел вперед еще метров двадцать и кувыркнулся через голову, выкинув из седла наездника, который спикировал на дорогу, грохнувшись так, что поднялось облачко серо-коричневой пыли. На его счастье позади никто не скакал, иначе бы еще и копытами получил.

Артиллеристы лупанули еще раз по пехоте, перебив немало, после чего на дорогу выскочили пикинеры и алебардисты, принялись добивать раненых, а аркебузиры начали по склону двигаться к задним вражеским ротам, постреливая время от времени. Там уже все всё поняли и, бросая оружие, рванули наперегонки в сторону Ландриано. В противоположной части засады тоже бой перешел в вялую фазу. Выстрелы из аркебуз слышались изредка. Обычно так делают, когда надо добить сопротивлявшегося латника. Ему под панцирь засовывают ствол и выстрелом в упор заталкивают образовавшуюся яичницу в живот и даже глубже.

Я спустился на дорогу, направился к сбитому с коня рыцарю. Его, еще не оклемавшегося после феерического полета и падения, бесцеремонно вытряхивали из латного доспеха.

— Поосторожнее с ним! Получим выкуп! — крикнул я издали.

У ландскнехтов абсолютный слух на слова, связанные с деньгами, добычей. Рыцаря ту же посадили на задницу и придержали за плечи, чтобы не упал. Ему было под сорок. Волосы на бороде оказались курчавыми. Мне показалось, что завиты. В серых глазах пустота, как сразу после нокдауна. Наверное, до сих пор не оклемался после падения с лошади.

— Александр Гофман, капитан Черной банды, — представился я.

Пленник тряхнул головой, будто хотел отогнать наваждение, и назвался:

— Франсуа, граф Шомон и Сен-Поль.

— Для меня большая честь взять в плен такого знатного человека, — искренне произнес я, потому что сумма выкупа напрямую зависела от родословной. — Тебе придется снять доспехи и поклясться, что не сбежишь. Иначе будешь связан, а позже закован в цепи. Я не хочу остаться без выкупа, как мой предшественник после сражения у Павии.

Тогда его, израненного, нашел на поле боя испанский воин и захотел отрезать палец, чтобы снять золотой перстень. Обнаружив, что рыцарь жив, объявил его своим пленником и продал за десять золотых командиру, который решил получить много и не уследил. Через несколько дней граф, казавшийся еле живым, сбежал ночью.

— Клянусь! — перекрестившись, произнес он, достал из под панциря немаленький золотой крестик на ажурной цепочке и поцеловал.

Последнее, как мне показалось, было не дополнением к клятве, а благодарностью за то, что опять остался жив.

7

Остатки французской армии сбежали на родину. Венецианцы, узнав о разгроме союзника, сразу растеряли воинственность, расторгли кондотты с ландскнехтами и начали обхаживать правителя Священной Римской империи. Воевать больше не с кем. Точнее, в некоторых городишках еще сидели французские и венецианские гарнизоны, с которыми Антонио ди Лейва справится сам. Денег на Черную банду у него все равно нет. Мы пришли вместе с испанцами в Милан, чтобы получить расчет. Нас поселили в городской осадной казарме. Я был уверен, что император от радости щедро отблагодарит, деньги получим быстро, поэтому не стал подыскивать жилье поудобней, занял одну из комнат.