быть быстрым и тихим, затягивался. Эти черные доспехи оказались крепче предыдущих, а их обитатели — быстрее и сильнее, чем мы предполагали. И самое страшное — из дальнего конца коридора послышались новые шаги. Быстрые, тяжелые. Кто-то шел на звук боя.
Мысли пронеслись в голове со скоростью молнии. Ждать нельзя. Еще секунда — и нас заблокируют.
— Настя! — крикнул я, выскакивая из тени и становясь видимым для нее.
Ее взгляд, полный ужаса и непонимания, устремился на меня. В нем не было — да и не могло быть — узнавания, лишь паника при виде нового вооруженного незнакомца.
Я не стал даже пытаться что-либо объяснять. На это не было времени. Ринулся к Насте, отталкивая от нее тело оглушенной Ратибором камеристки. Она попыталась отшатнуться, испустить крик, но я оказался быстрее. Обхватил ее сзади, одной рукой прижал к себе, другой — зажал ей рот.
— Молчи! Я свой! — прошипел я ей в ухо, но было поздно.
Ее тело затрепетало в моих руках, она изо всех сил пыталась вырваться, ноги яростно били меня по голеням.
Я оглянулся. Бой разгорался. Из-за поворота уже выскакивали двое новых стражей в синих мундирах дворцовой охраны. Китеж, взревев, как раненый медведь, парировал удар меча первого гвардейца и с силой всадил свой клинок в стык его наплечника и кирасы. Раздался звук, похожий на хруст ломаемых костей, и гвардеец рухнул. Но второй, с которым бился Велигор, успел нанести ему рану — темный клинок скользнул по призрачному бедру, и воин на миг дрогнул. Мои остальные духи уже вовсю рубились с охраной, которой становилось все больше. Только чудом я могу назвать то, что еще не поднялась тревога.
Я не мог больше ждать. Я подхватил Настю на руки, она была легкой, как перо, и отшвырнул ее в ближайший дверной проем. Дверь была не заперта. Она со скрипом и протестующим визгом петель распахнулась, и мы влетели в темную, пыльную комнату, похожую на заброшенную кладовую. Я бросил Настю на пол, стараясь не ушибить ее, приложив сил ровно столько, чтобы она откатилась вглубь.
— Не двигайся! Не издавай звука! — рявкнул я, захлопывая дверь и прислоняясь к ней спиной, как будто мог удержать ее силой одного тела.
Снаружи по-прежнему гремел бой. Слышны были крики, звон стали, тяжелые удары, падения тел. Я слышал голос Китежа, командующий что-то на древнем наречии, видел сквозь щель в дверях вспышки багровой энергии — мои духи использовали свою силу в полной мере.
Я стоял, прижавшись к двери, чувствуя, как по моей спине бегут мурашки. Каждая секунда казалась вечностью. Настя за моей спиной не плакала, не кричала. Я слышал лишь ее прерывистое, частое дыхание. Она была в шоке.
И вдруг… все стихло. Резко, как по команде. Звон стали прекратился. Крики оборвались. Слышалось лишь тяжелое, хриплое дыхание — мое и, вероятно, кого-то из духов.
Я медленно, осторожно приоткрыл дверь.
Коридор был похож на скотобойню. На полу лежали тела. Двое гвардейцев в черных доспехах и пятеро в синих. Все — мертвы. Их доспехи были проломлены, исковерканы силой, против которой не могла устоять сталь.
Велигор, прислонившись к стене, держался за свое бедро, из которого сочилась темная, похожая на туман, субстанция. Ратибор стоял над телом оглушенной надзирательницы, которая начинала приходить в себя. Он быстро и профессионально связал женщину ее же собственным поясом и заткнул рот кляпом, наспех сооруженном из обрывка платья. Китеж, весь в сиянии неукротимой ярости, вытирал свой меч о плащ одного из павших.
— Чисто, — прорычал он, встретив мой взгляд. — Все. Больше никого нет. Но ненадолго. Смена караула вскоре обнаружит их.
Я вышел из комнаты, чувствуя слабость в ногах. План «тихого выноса» окончательно канул в лету. Мы изрядно нашумели и оставили за собой гору трупов. Но мы были живы. И она… она была здесь.
Я обернулся. Настя стояла в дверном проеме, бледная, дрожащая, но на ногах. Она смотрела на меня, и в ее глазах уже не было чистого ужаса. Был шок, недоверие, и… проблеск чего-то еще. Какого-то смутного, давно забытого узнавания.
— Я… Я, кажется, тебя знаю… Я тебя видела… Там, во сне?.. — прошептала она, и ее голос был хриплым от страха и неверия.
Это одно слово, произнесенное ею, стоило всех рисков, всей пролитой крови, всех этих адских часов в подвале. Оно стало бальзамом для моей израненной души.
— Да, родная, — едва сумел выговорить я, и мой собственный голос дрожал. — Это я. Мы уходим. Сейчас.
Я шагнул к ней, но Китеж преградил мне путь.
— Нет времени на нежности, княже.
Он резко кивнул в сторону противоположного конца коридора.
— Уходим. Сейчас. Пока не подняли общую тревогу. Тела уничтожим — это даст нам дополнительное время. Оглушенную бабу запрем в комнате, — распорядился он. — Шевелитесь или все здесь поляжем.
Я кивнул, сглотнув ком в горле. Он был прав. Самое трудное было еще впереди. Но теперь меня вела вперёд не просто абстрактная цель. За моей спиной была вновь обретенная сестра. И одно это придавало мне сил больше, чем все мечи и вся магия этого мира. Пришло время уходить. Путь домой лежал через огонь и сталь. И мы были готовы пройти его.
Адреналин — горький, обжигающий, как самогон двойной перегонки — был единственным, что питало меня сейчас. Мы неслись по бесконечным, похожим на расплывчатый кошмар коридорам дворца, и с каждым шагом, с каждым новым поворотом я чувствовал, как петля вокруг нашей шеи затягивается все туже. Проникнуть сюда сквозь мертвый эфир и частоколы мощных чар было невероятно сложной задачей. Но выбраться? Выбраться живыми и с Настей — это была задача на грани самоубийства, игра в русскую рулетку, где в барабане уже не осталось пустых камор.
Мы двигались, прижимаясь к стенам, сливаясь с тенями. Я держал Настю за руку — ее пальцы были ледяными и безжизненными, она молча бежала, повинуясь инстинкту, но ее глаза были пусты, сознание, казалось, все еще находилось в шоке от резкой смены реальности. Сзади нас прикрывали Китеж и остальные духи. Их призрачные формы теперь были плотными, готовыми к бою, алая энергия клокотала вокруг них, как предгрозовая туча.
Мы оставили за собой трупы охранников с гербами Шуйских, и часы тикали, безжалостно отсчитывая оставшиеся нам минуты. Скоро, очень скоро пропажу обнаружат, и тогда дворец взвоет. Чары перейдут в боевой режим, опустятся настоящие силовые барьеры, и каждый коридор заполнят солдаты. Мы превратимся из охотников в дичь, загнанную в каменный мешок.
Нашей целью были подвалы.
