взрослеть, а их отец всё также будет выглядеть на двадцать с небольшим, пока у него не появятся хоть какие-то признаки возраста, то точно решат, что ты тайный вампир.
От этих слов я едва не споткнулся на ровном месте. Перед мысленным взором тут же возник образ Ванессы, которая как раз-таки и являлась самой настоящей вампиршей.
Марона лукаво прищурилась, заметив мою заминку. Я напрягся. А не раскусила ли она уже и этот секрет? С её-то проницательностью это не составит никакого труда, она ведь давно поняла, что в Ирен скрывается частичка богини Мии. И о том, что моя история гораздо сложнее баек про «парня из далекой северной страны», Марона догадалась задолго до того, как я сам выложил ей всю правду о Земле, своей прошлой гибели и том, как оказался на Валиноре. Да и пополнение гарема она всегда воспринимала с пугающим спокойствием.
Впрочем, даже если баронесса и узнала правду о природе Ванессы, я мог быть абсолютно спокоен. Марона — кремень, если она что-то знает, то унесёт это с собой в могилу.
Словно подтверждая мои мысли, она изящно сменила тему, не став допытываться.
— Как же приятно просто выдохнуть, отложить в сторону все эти бесконечные бумаги, отчёты и обязанности, — она с наслаждением втянула вечерний воздух.
Я приобнял её за талию свободной рукой, притягивая ближе. Так мы и продолжили путь к вершине холма, плечом к плечу, наслаждаясь теплом друг друга.
Сам холм не отличался особой высотой, зато мог похвастаться идеально плоской вершиной, словно срезанной гигантским ножом. Я не раз ловил себя на мысли, а не Каира ли это постаралась? Наша любимая чёрная драконица обожала приземляться именно здесь во время своих визитов в Вольный. Вполне возможно, она намеренно утрамбовала себе посадочную площадку, чтобы с комфортом дрыхнуть на солнцепёке в самые жаркие часы дня, грея свою массивную чешую.
Мы отыскали участок, чудом уцелевший после приземлений огромной драконьей туши, и я расстелил широкое плотное одеяло, пока мелкие радостно носились вокруг, сбивая росу с высокой травы. Марона с грацией истинной леди открыла плетёную корзину и принялась доставать завернутую в чистые ткани посуду и угощения. Дразнящий аромат жареного мяса и свежего хлеба сработал лучше любого зова, детишки тут же слетелись к импровизированному столу. Мы с удовольствием поужинали под открытым небом, наблюдая, как солнце медленно тонет за горизонтом, окрашивая облака в багрово-золотые тона.
Впрочем, надолго их терпения не хватило. Быстро набив животы, Дарин и Эльвира вновь сорвались с места, устроив догонялки.
Дарин рос смелым, до безобразия любопытным пацаном, но при этом удивительно воспитанным для своего возраста. Марона с пеленок прививала ему манеры настоящего лорда, всё ещё лелея надежду, что однажды сыну вернут земли, принадлежащие ему по праву крови, и готовила его к этой роли.
Правда, сейчас весь этот «лоск» не мешал ему тянуть в рот всё, что блестит, ползает или странно пахнет, приходилось приглядывать, чтобы юный лорд не сожрал какого-нибудь хрустящего жука или приметный камушек. Оставалось надеяться, что он уже перерос эту фазу познания мира, как и ту дивную привычку срывать с себя подгузник и раскрашивать стены весьма специфическими субстанциями.
О да, то были незабываемые несколько недель. Особенного жару добавило то, что остальные детишки в поместье решили, будто это новый увлекательный флешмоб, и с радостью последовали его примеру. Запах в детских комнатах стоял такой, что хоть святых выноси.
Хвала Системе и богам, этот период быстро закончился, ведь наша ребятня развивалась не по дням, а по часам. Помимо раннего освоения речи, они довольно шустро разобрались и с горшками, во многом благодаря стадному инстинкту в лучшем его проявлении. Особенно выручала Глория. Моя старшая дочь, которой ещё и трех не исполнилось, с невероятной ответственностью взяла на себя роль главной няньки и опекала младших.
Что же до Эльвиры, то стоило ей сделать первые шаги, как она превратилась в маленькую тень Дарина. Поэтому неудивительно, что наряду с классическими «мама» и «папа» одним из её первых слов стало требовательное «Дин», так она пыталась выговорить имя старшего брата.
Я сидел прямо на траве, прислонившись спиной к широкому валуну, и наблюдал за их беготнёй, Марона устроилась между моих ног, откинувшись мне на грудь. Я мягко разминал её напряжённые плечи, а баронесса тихонько стонала от удовольствия, всё больше обмякая и расслабляясь в моих руках.
Мелкие то и дело подбегали к нам то урвать кусок лепёшки, то просто потереться носами и получить порцию объятий. Наконец Эльвира выдохлась, забралась на колени к матери, свернулась уютным калачиком, сунула палец в рот и уже полусонно наблюдала за тем, как Дарин наворачивает круги по поляне.
Я ласково погладил тёмные волосики дочери, её глазки слипались, свежий воздух, плотный ужин и активные игры сделали своё дело. Через пару минут дыхание девочки выровнялось, и она мирно засопела.
Это был негласный сигнал: пора сворачивать лагерь. Я аккуратно подхватил уставшего, но всё ещё сопротивляющегося сну Дарина и усадил его себе на плечи, Марона бережно прижала к груди спящую Эльвиру.
Спустившись с холма в сгущающихся сумерках, мы вернулись в поместье. Пройдя по длинному коридору в детское крыло, мы уложили малышей по кроваткам. Я стоял в дверях, глядя на их безмятежные расслабленные лица в тусклом свете ночника, и в этот момент почувствовал, как напряжение и холодная ярость, копившиеся во мне последние дни из-за проблем с Консорциумом, отступают, сменяясь спокойной ледяной решимостью.
Вот она, моя настоящая крепость, мой мир, и я разорву голыми руками любого, кто посмеет хотя бы взглянуть в их сторону.
В нашем поместье хватало небольших спален для гостей или просто для тех моментов, когда кому-то из домашних хотелось урвать каплю тишины и покоя. Роза, учитывая её природную застенчивость, почти всегда занимала одну из них, Лили же взяла за привычку регулярно оставаться ночевать у сестры. Проходя мимо их двери, я часто слышал приглушённый шёпот и звонкое девичье хихиканье — они могли болтать часами, прежде чем провалиться в сон.
Вскоре к их ночным посиделкам повадились присоединяться их мать и остальные сёстры. В итоге комната нашей самой робкой куниды парадоксальным образом превратилась в одно из самых оживлённых и тесных мест в доме, если не брать в расчёт детскую и мою главную спальню. Дошло до того, что Самира, как главная по хозяйству, взяла дело в свои руки и распорядилась заказать для Розы кровать побольше, подойдя к нему с прагматичностью истинного хобгоблина: раз уж девчонкам
