так нравится спать в куче, пусть им хотя бы будет комфортно.
У Эшли тоже имелась своя отдельная каморка. Наша неутомимая изобретательница запиралась там, когда засиживалась над чертежами глубоко за полночь или когда просто не чувствовала в себе сил нырять в бурлящий котёл нашей общей большой кровати. Такое скопление разгорячённых тел действовало на неё как стимулятор, Эшли перевозбуждалась, ей немедленно хотелось «поиграть» со всеми сразу, и неважно, что до этого она двенадцать часов подряд махала гаечным ключом и выжигала глаза у сварочного аппарата. Так что иногда одиночество становилось для неё банальным вопросом выживания.
Тем не менее пустующих комнат в поместье оставалось предостаточно. Подхватив Марону под руку, я увёл её в одну из таких спален. Воздух здесь был прохладным и свежим.
Я осторожно помог ей избавиться от многослойного платья, пуговица за пуговицей, шнуровка за шнуровкой. Оставшись обнажённой, моя благородная баронесса со вздохом облегчения опустилась на застеленную свежим бельём кровать, уткнувшись лицом в подушку.
На тумбочке уже ждал заранее припасённый флакон с густым ароматическим маслом, которое мне заботливо всучила Лейланна. В воздухе тут же поплыл тонкий расслабляющий запах лаванды и каких-то терпких эльфийских трав. Я растёр тёплое масло в ладонях и опустил руки на плечи Мароны.
Она тихо мурлыкнула, когда мои пальцы с силой вжались в её кожу. Мышцы под моими руками казались твёрдыми, словно камень, стресс последних дней давал о себе знать. Я методично, сантиметр за сантиметром, разминал её спину, плечи, спускаясь к пояснице и выгоняя напряжение из уставшего тела.
Я смотрел на неё и думал о том, как сильно она изменилась с нашей первой встречи. Марона всё ещё оставалась потрясающе красивой женщиной, возраст лишь добавил её красоте пышную зрелость, ту самую, что сводит мужчин с ума куда вернее, чем неопытная юность. Но проклятое время и бесконечная череда нервных срывов последних лет всё же брали свою дань. В её густых волосах всё отчётливее проступали нити серебра, роскошная фигура утратила девичью упругость, стала мягче, тяжелее, а в уголках глаз залегли тонкие паутинки морщин.
Естественно, как любая женщина, она замечала эти перемены. Периодически Марона с горькой усмешкой отпускала шпильки в свой адрес, называя себя «старой развалиной» на фоне моих вечно юных эльфиек и кунид.
Но, чёрт возьми, для меня она оставалась всё той же роскошной, властной баронессой О’Мэлли, такой же безумно желанной, как и в тот первый раз, когда она сдалась мне в своём кабинете. И моё тело было с этим полностью солидарно.
Я мягко потянул её за плечо, заставляя перевернуться на спину. Взгляд скользнул по тяжёлым налитым грудям, по мягкому изгибу живота, который я тут же принялся нежно массировать круговыми движениями. От скользящего по гладкой коже масла, от её глубокого, сбившегося дыхания, в паху начала собираться знакомая пульсирующая тяжесть, член налился кровью, упираясь в ткань штанов.
Её проницательный взгляд скользнул вниз, оценивая мою реакцию, и на губах Мароны заиграла мягкая, тягучая улыбка опытной женщины, знающей свою власть над мужчиной.
— Хочешь заняться любовью? — её голос сел, превратившись в бархатный шёпот, а колени медленно, призывно разъехались в стороны, открывая мне вид на потемневшие влажные лепестки.
— Всегда, — честно признался я. Моя рука скользнула ниже, нежно очерчивая промасленными пальцами чувствительную кожу на внутренней стороне её бедра. Марона вздрогнула. — Но сегодня исключительно твой вечер, так что, если скажешь, я с превеликим удовольствием буду просто обнимать тебя до самого утра.
— М-м-м, оставим обнимашки на потом, — выдохнула она.
Её прохладные пальцы перехватили моё запястье и уверенно направили мою руку прямо к своему лону. Я скользнул по влажной щели. Массажное масло смешалось с её собственными, обильно выделяющимися соками, делая мои прикосновения невероятно скользкими и откровенными. Воздух в спальне мгновенно напитался густым пьянящим мускусным ароматом женского возбуждения.
Я медленно раздвинул набухшие губки и провел большим пальцем по чувствительному бугорку. Марона запрокинула голову, с силой зажмурилась и издала низкий горловой стон, от которого у меня по спине пробежали мурашки.
Продолжая ласкать её, доводя до исступления, я свободной рукой лихорадочно избавлялся от собственной одежды, едва не запутавшись в ткани. Как только последняя преграда исчезла, Марона с жадностью хищницы вцепилась в мои плечи. Она рывком притянула меня на себя, перехватила мой пульсирующий от напряжения член и властно направила его прямо к своему влажному, покрасневшему от притока крови входу.
Толчок бёдрами — и я с глухим болезненным стоном наслаждения погрузился в её тесные, обжигающе горячие глубины. Марона выгнулась навстречу, принимая меня, и её ногти впились мне в спину.
Я навис над ней, упираясь руками в матрас по обе стороны от её головы, двигаясь медленно и размеренно, без суеты, без дикой животной ярости, которая часто накрывала нас после боёв. Сегодня всё было иначе: глубже, чувственнее.
Я наклонился и накрыл её губы своими. Поцелуй вышел мягким, долгим, со вкусом вина и чего-то неуловимо сладкого. Марона отвечала мне с той же нежностью, её язык лениво сплетался с моим. В каждом нашем движении, в каждом скольжении тел читалась не просто похоть, а глубокая укоренившаяся привязанность. Я наслаждался этой абсолютной, ничем не замутненной близостью, чувствуя, как наши сердца бьются в одном ритме.
Прошло всего несколько минут такой размеренной гипнотической раскачки, и дыхание Мароны сорвалось. Её пальцы до крови впились в мои плечи, спина баронессы выгнулась крутой дугой, отрываясь от простыней, а внутри начались судорожные спазматические сокращения. Её стенки жадно сжимали меня, вытягивая все соки. Оргазм накрыл её с головой, вырывая из горла протяжный дрожащий стон.
Эта пульсация внутри сорвала мне все предохранители. Я глубоко поцеловал её, перекрывая крик, вдавил бёдра в её лоно до хруста костей и с рычанием кончил. Горячее семя ударило в неё тугими толчками, заполняя до краёв, Марона крепко оплела мою талию ногами, а руками прижала мою голову к своей груди, не давая отстраниться ни на миллиметр.
Когда дикий стук сердец немного успокоился, а дыхание выровнялось, мы нехотя расцепились. Я поднялся, привёл нас обоих в порядок с помощью припасённых чистых полотенец, затем снова нырнул под одеяло и притянул Марону к себе.
Она с довольным вздохом устроилась в объятиях, положив голову мне на грудь, я медленно, успокаивающе гладил её по обнажённой спине.
— Любовь моя! — Она приподнялась и мягко поцеловала меня в плечо. Её голос звучал задумчиво и немного устало. — Знаешь, какие бы страшные испытания ни выпадали на нашу долю
