на отца, который мягко покачал головой, и отошел от двери.
Воспитание!
— А откуда эти сколы на стенах? — он указал на глубокие выбоины от разлетевшейся пушки.
— История длинная, но, скажем так, отбивались от пиратов.
— Да что вы⁈ — он явно мне не поверил.
— Здесь такое частенько, — я пожал плечами, а Мирель усмехнулась. — Что поделаешь, неспокойные воды.
Катерина не зашла с нами, осталась дома и, подняв на руки белую кошку, смотрела в зеркало с той стороны прохода.
Мужчина перевел взгляд с жены, которую видел через портал, на камни под ним и присел.
— Хм, любопытная конструкция. Я узнаю белый кристалл, а это, я так понимаю, черный? — он ткнул в большой валун. — какую функцию он выполняет?
И, не дожидаясь ответа, уставился на серый кристалл, из которого происходил сам портал вместе с мелькающими вокруг него токами.
— А это что? Я не припомню подобных камней, но вижу, что он здесь главный.
К нашему разговору присоединился сын смотрителя. Из маяка выбежал Боцман и засеменил к нам, запрыгнув с разбегу на руки Мирель.
— Этот кристалл называется «грозовой». Название не мое, оно отображается в инвентаре маяка. Первый я добыл совершенно случайно, перепутал с белым и полез не в облако, а в грозовую тучу. А этот, — взгляд зацепился за Бенжи, который, кажется, понял, откуда этот грозовой кристалл, — достался нелегко, я бы даже сказал, что с боем.
У юноши заиграли желваки.
— Любопытно, а как он работает? — Михаил не обращал внимание на реакцию сына.
Я поделился, в какой последовательности устанавливать кристаллы, какую роль несет черный, и как скоро он разряжается. Также пояснил, что, по моей догадке, один кристалл приходится на один маяк, поэтому мы можем работать сообща и искать кристаллы в разных грозовых облаках одновременно.
— Но я достаю кристалл, полагаясь лишь на удачу и с большим риском, — подошел я к главному. — Мне доступна лишь веревка.
— Которую в любой момент могут перерезать, и тю-тю-ю-ю…. — вмешалась Мирель, изобразив улетающего меня.
Я не удержался от смеха, даже Михаил улыбнулся. Не смешно было только Бенжамину.
— Как работает, покажешь? — вдруг попросил парень, прерывая наше веселье.
— Конечно, но лучше скажи матери, что портал ненадолго закроется, а то переживать будет.
Бенжи заглянул в портал и предупредил Екатерину. Женщина спокойно кивнула и осталась ждать.
Я отодвинул камни друг от друга, и портал закрылся, сужаясь до маленькой точки.
— Открывается в обратном направлении.
Портал вернулся, и Катерина на той стороне облегчённо выдохнула.
— Мы вас поняли, молодой человек, большое спасибо, — Михаил снял очки. — А что до трудности с веревкой, понимаю, сам через это прошел, и получится нечестно, если в ответ на вашу помощь мы не ответим своей. Мы дадим вам чертежи того костюма, что я спроектировал давно, и доработал мой сын.
Он задумался.
— Впрочем, костюмом это сложно назвать, скорее футляр, но он работает.
— Отец, ты уверен⁈ Нельзя вот так отдавать чертежи кому попало.
— Уверен, сынок, — Михаил не стал объяснять, почему, повторять, что переживает за сына и понимает всю опасность тумана. Отцовского слова было достаточно.
Мы пожали руки и вернулись через портал к ним на маяк, чтобы получить обещанное.
Мирель вошла за нами с Боцманом на руках. Кот, увидев на руках Екатерины белую кошку, потребовал отпустить его и побежал знакомиться. Поставив лапы на платье женщины, которая не спешила спускать с рук белую пушистую даму, стал втягивать носом новый запах.
— Вот кавалер! — подумал я и последовал за хозяином маяка.
— А я смотрю, у вас на шее кулон с белым кристаллом, — Михаил обратился к Мирель. — Вы носите его постоянно, есть тому причина?
Для русалки, которая скрывала от людей свой истинный облик, вопрос показался провокационным. Он резко остановилась, готовая бежать к порталу.
— Да на вас лица нет! Я что-то не то сказал?
Глава 27
Мирель коснулась кулона и посмотрела на меня. В её взгляде читалась растерянность. «Что мне сказать? Правду? Им можно доверять?»
Тем временем мы остановились у двери на облачный маяк, а это означало, что войди туда русалка с кулоном, станет понятно, что она не человек.
— Ты не обязана отвечать, Мирель, — сказал я мягко по отношению к ней и одновременно твердо к тем, кто ждал ответа. — Можешь остаться здесь.
Девушка закусила губу и закрыла глаза. Я вспомнил, как она справляется со страхами, значит, собирается с силами и сейчас.
— Я русалка! — выдала она с будничной легкостью. — А кулон дает мне эти смешные ноги, — Мирель посмотрела на свои ступни и подвигала пальцами.
— Поразительно! И вы молчали… — Михаил улыбнулся. — Простите, что смутил вас вопросом.
Бенжи молча усмехнулся, вероятно, вспоминая, как Мирель подняла его одной рукой, стоя на земле облачного маяка. Наверное, тогда он не заметил на ней кулона, но теперь все понял.
— Воистину белый кристалл не перестаёт удивлять, — продолжил смотритель. — За тридцать лет на маяке мне доводилось видеть русалок, но лишь в воде, с нами они не говорили. Этот мир причудлив.
— А какие хвосты были у тех русалок? — поинтересовалась Мирель.
— Сейчас вспомнить трудно, но… — он потер седую бородку. — Зеленые, кажется. Да, определенно зеленые, красивые, переливающиеся на солн…
— Фу! — девушка перебила его восторги. — Зеленые! Не, это не наши. Как брюшки мух!
Все дружно рассмеялись. Ситуация разрядилась, и можно было осматривать летательный аппарат.
— Что ж пройдемте, — Михаил открыл дверь, пропуская всех, и вошёл последним.
Через первый этаж мы вышли на травяную площадку, но это, пожалуй, и все, что роднило наши маяки.
Чуть дальше от входа были высажены кусты с красными ягодами, а у стены маяка дерево. Невысокое, корявое, но с яблоками, живыми, настоящими яблоками.
— Охренеть! — сказал я вслух и почувствовал, как Мирель ткнула меня в бок.
Михаил усмехнулся.
— Тридцать лет, Владимир. За это время можно многое создать, и не только сад, — он посмотрел на сына. Бенжи смутился и засунул руки в карманы.
Выходило, что парень родился уже здесь, на маяке.
Я хотел ответить, но Мирель проскочила мимо меня, подбежала к кустам, наклонилась, понюхала ветку, а потом обернулась. В глазах у неё светилось столько детского восторга, что я невольно улыбнулся.
— А это что? — она ткнула пальцем в зелёный лист.
— Смородина, дочка, — крикнул Михаил. — Ягоды! Ешь прямо с куста.
Мирель сорвала несколько красных шариков, положила в рот и зажмурилась. Она в жизни не видела ягод, и ей можно было только позавидовать; эти великие открытия остались в моем далеком детстве.
— А это? — она подошла к яблоне.
— Яблоко! — сказал
