Растение четвертого ранга в комнате больной сестры. Вероятно, опасно, и мне нужно его проверить через Продвинутый Анализ еще раз, как только Родник восстановится.
Макнув перо в чернила, я продолжил подводить итоги своим запасам…
* * *
Утро выдалось тихим, и только редкие капли вчерашнего дождя срывались с карниза, разбиваясь о подоконник снаружи, да ватажники переговаривались о чем-то в зале.
Лира сидела у себя на циновке, медленно прихлебывая чай из новой пиалы, а я стоял напротив и задумчиво потирал подбородок, не сводя взгляда с Лунного колокольчика. Цветок в утреннем свете казался почти прозрачным, и его голубые лепестки едва заметно подрагивали, хотя сквозняка в комнате не было.
— Что ты на него так смотришь? — спросила Лира с легким подозрением в голосе.
Я промолчал, наблюдая за тем, как Рау осторожно крутится вокруг горшка. Зверек припадал к самому полу, вытягивал шею и принюхивался, но лапы не протягивал, и в каждом его движении сквозило опасение хищника, который встретил что-то непонятное и потенциально опасное. Однако при этом очень занимательное и, вероятно, съедобное в какой-то степени.
— Ты знаешь, что это за растение? — спросил я, наконец повернувшись к Лире.
Она едва заметно поджала губы, уставилась на Лунный колокольчик и на мгновение задумалась, будто подбирая слова.
— Конечно, знаю, это Лунный колокольчик, — ответила она наконец. — Марвин… он принес его еще, когда наша бабушка была жива, и подарил его ей. У неё тогда были серьезные проблемы с каналами, они постоянно перегревались из-за старых травм, а этот цветок помогал. А после её ухода и когда у меня случилась эта… — Лира на миг замялась, но упрямо договорила: — Трещина, Марвин велел мне чаще находиться рядом с ним. Говорил, что он поглощает лишнее тепло и дарит холод.
Я задумчиво кивнул, переваривая эту информацию, и в голове сразу начали всплывать новые вопросы. Удивительно, что прежний Тинг совсем не интересовался историей этого растения, хотя оно стояло у них под носом годами, и получается, что их бабушка тоже была восходящей, раз страдала от перегрева каналов. Ну да, чего это я: она же наравне с Марвином обучала Лиру и даже написала целую небольшую книжонку-тетрадь по уходу за Связным зверем.
— Получается, он поглощает твои лишние всплески энергии во время приступов и сам потом выпускает эту пыльцу, которая охлаждает и как-то помогает тебе? — уточнил я, приподняв одну бровь.
Лира немного помедлила, рассматривая чаинки на дне пиалы, а потом коротко кивнула.
— Ну да, вроде того. Рядом с ним дышать легче, когда жар начинается. И медитации больше пользы приносят.
Я снова посмотрел на цветок, и в голове сама собой выстроилась логическая цепочка. Видимо, это растение действительно конденсирует в себе часть той избыточной энергии, которую выбрасывает поврежденный Родник Лиры. Изначально его принесли для бабушки, но теперь оно нашло новый, куда более мощный источник подпитки. Вот почему за эти годы оно не просто выжило в обычном горшке, а выросло в ранге со второго до целого четвертого. Оно буквально «ело» болезнь моей сестры, становясь сильнее.
Я невольно цокнул языком. Ну Марвин, ну старый лис. А ведь это потенциально опасное растение, по его же словам. Поймав на себе изучающий взгляд Лиры, я лишь отмахнулся, мол, не обращай внимания.
— Ты что-то задумал, — утвердительно произнесла она, и в её глазах промелькнуло опасение.
— Да есть одна мысль, — ответил я, продолжая держаться за подбородок, и прикусил губу в раздумьях.
А потом с досадой подумал о том, что сейчас не могу повторно использовать Продвинутый Анализ, потому что резерв Родника после вчерашних экспериментов восстановился только наполовину. Дыхание Заката и Рассвета — не самое лучшее время для восстановления энергии. А эта энергия мне была нужна позарез, ведь сегодня предстояло подготовить еще пять бурдюков «Ледяной крепи» для Нагии. Пять порций Освежающего сбора уже стояли в кладовой, и завтра я должен был отдать весь заказ, так что весь день уйдет на работу с водой и энергией. И тратить запас нельзя…
— Мда, — протянул я, смотря, как Рау вылизывается.
Слова Марвина о том, что сорвать лепесток опасно и можно превратиться в сосульку, не выходили из головы. Старик мог просто пугать меня, чтобы я не лез к единственному средству, облегчающему жизнь Лире, ведь он до сих пор не доверяет моему здравомыслию и боится, что я всё испорчу по неопытности.
Но с другой стороны, Марвин мог и не врать. Рау вон тоже постоянно принюхивается к колокольчику, но до сих пор не сорвал ни одного листика, хотя он тот еще воришка и за ночь утащил куда-то Желтокорень, который я выторговал у Рована. Ищи его теперь по всей лавке. Да и по памяти Тинга я не припоминал, чтобы с этого цветка когда-либо падал хоть один лепесток.
Лира сделала глоток чая, поставила пиалу рядом с пустой чашкой из-под утренней похлебки, которую я приготовил, и спросила с сомнением:
— Ты хочешь его использовать в чае?
— Думаю скорее, можно ли это сделать.
— Нет, нельзя, — строго заявила Лира, и её голос прозвучал необычно твердо. — Если его не станет, мои приступы могут участиться, а толку от медитации здесь станет не больше, чем у колодца.
Я посмотрел на неё, вскинув брови, потому что она впервые так открыто и спокойно призналась в своей болезни и зависимости от этого растения. Раньше она бы и слова об этом не сказала, предпочитая ворчать и командовать, а теперь, видимо, начала взрослеть и доверять мне больше прежнего. Я оценил её честность.
— Не переживай, сестра, я не стану его срывать, — я перевел взгляд на Рау.
Зверек в этот момент осторожно протянул лапку и коснулся края лепестка. Растение мгновенно отреагировало на прикосновение и выпустило крохотное, едва заметное облачко пыльцы, а Рау тут же отпрыгнул в сторону, смешно чихая и тряся головой.
Я замер на месте.
— Что это было? — спросил я вслух.
— Ты о чем? — Лира непонимающе посмотрела на меня.
Я подошел к подоконнику, аккуратно провел пальцем по листу, ощущая его гладкую поверхность и легкое, почти невесомое напыление пыльцы, которая осела снаружи.
— Рау! — позвал я зверька, и тот в тот же миг оказался у меня на плече, ткнувшись носом в щеку. — Потрогай цветок еще раз.
Тот наклонил голову набок, словно раздумывая, и я показал ему, как легко
