Артур, Борис и Милена с радостью прибыли.
— Поздравляю, граф! Заслуженно. — Артур крепко пожал мне руку.
— Спасибо, что приехали.
— Как мы могли пропустить такое событие! Поздравляю, Юрий Дмитриевич, — обворожительно улыбнулась Милена и сделала книксен.
— Благодарю, баронесса, — я ответил лёгким поклоном.
Борис тем временем уже оказался рядом со Светой. Они о чём-то тихо разговаривали, и сестра улыбалась так, как я редко видел.
Мы уселись за стол, подняли первый тост. Официанты принесли закуски от шеф-повара и хлеб только что из печи.
Мой телефон начал разрываться от звонков. Князь Баум поздравил первым.
— Граф Серебров! Как звучит! Рад за вас, Юрий Дмитриевич. Надеюсь, наше сотрудничество продолжится?
— Безусловно, Мирон Сергеевич.
— Превосходно. Увидимся в Петербурге, когда представится возможность. Отметим как следует!
— С радостью, ваша светлость, — ответил я.
Следом позвонил Алексей Курбатов, который жалел, что не может поздравить лично. Один за другим присылали сообщения или письма мои деловые партнёры. Слухи о присвоении нам титула разошлись быстро.
Граф Арзамасов прибыл лично и привёз подарки — именные сабли мне и Дмитрию, кулоны с изумрудами для Татьяны и Светы. Оказывается, он заранее подготовился.
В разгар обеда официант принёс в зал огромную корзину цветов.
— Графу Сереброву от князя Бархатова, — сообщил он.
К цветам прилагалась записка: «Поздравляю с заслуженным титулом. Жду на следующем съезде. С уважением, Бархатов».
Коротко и по делу. Князь напоминал о себе.
Ещё через полчаса прибыл курьер с небольшой шкатулкой.
— От кого это? — уточнил я.
— Не знаю, господин. Курьер передал.
Я открыл шкатулку. Внутри лежали серебряные запонки с гравировкой в виде имперского орла. И записка, написанная от руки:
'Поздравляю, граф. Заслуженно.
p.s. В Петербурге ваш талант был бы оценён по достоинству. Подумайте об этом, тёзка'.
Я усмехнулся. Воронцов не был бы собой, если бы не попытался использовать момент в своих интересах. Впрочем, он сделал это достаточно изящно.
Столица, значит… Я уже и сам об этом задумывался. Тем более, что появились вещи, которые тянули меня туда.
Записку я убрал в карман. Подумаю об этом позже.
— Кто это передал? — спросила Татьяна, заметив шкатулку.
— Один знакомый из органов, — уклончиво ответил я.
Пока что никто, даже члены семьи, не знали о моём сотрудничестве с СБИ. И пусть так будет дальше. Это между мной и Воронцовым.
— Юра, — Татьяна посмотрела на меня с хитрой улыбкой. — Теперь ты граф. Глава рода. Тебе уже пора подумать о…
— О чём? — я сделал вид, что не понимаю.
— О графине, разумеется. Роду нужны наследники. А тебе — достойная спутница.
Света фыркнула. Дмитрий сдержанно улыбнулся.
— Мама, я пока не собираюсь торопиться с этим, — ответил я.
— Но…
— Она появится, когда придёт время. Сейчас у меня слишком много дел, — сказал я.
Татьяна хотела возразить, но Дмитрий положил руку ей на плечо.
— Оставь его, Таня. Юра знает, что делает.
Она вздохнула, но спорить не стала.
К вечеру праздник начал стихать. Гости разъехались, включая Ивана. Мы остались вчетвером — я, Дмитрий, Татьяна и Света.
В этот момент зазвонил телефон. Номер знакомый — прораб Кузьмин.
— Ваше благо… то есть, ваше сиятельство! Поздравляю с титулом!
— Спасибо, Леонид Фёдорович. Что-то случилось?
— Нет, наоборот! Хотел доложить — ремонт в бывшей усадьбе Мессингов почти завершён. Осталась только отделка восточного крыла, но жить уже можно. Как раз подарок вам к событию получился, — довольно доложил он.
— Отличные новости. Мы заедем посмотреть, — ответил я.
Сбросив звонок, я с улыбкой повернулся к семье.
— Как вы смотрите на то, чтобы переехать в новое графское поместье?
Светлана подпрыгнула.
— Правда⁈ Там же огромный сад! И бассейн!
— И библиотека, — добавил Дмитрий.
— И комнат в три раза больше. Предлагаю поехать прямо сейчас и посмотреть, как там сделали ремонт, — сказал я.
Возражений не было.
Российская империя, пригород Новосибирска, новая усадьба рода Серебровых
Прораб ждал нас на крыльце. Увидев подъезжающий автомобиль, он с широкой улыбкой спустился по мраморным ступеням.
— Ваше сиятельство! Добро пожаловать!
— Показывайте, Леонид Фёдорович, — кивнул я.
Прораб устроил нам экскурсию. Водил нас по комнатам, объясняя, что было сделано.
Полностью заменили проводку и сантехнику. Обновили систему отопления. Перестелили полы в главном крыле и сменили интерьер по ранее согласованному со мной проекту.
— А это — будет ваш личный кабинет, ваше сиятельство. Всё как вы просили, — прораб распахнул двери в просторную комнату с огромными окнами.
Я вошёл и огляделся. Дубовые панели на стенах, камин, встроенные книжные шкафы. Массивный стол у окна.
— Неплохо.
— Мебель завезём на следующей неделе. Ту, что вы выбрали, — пообещал Леонид Фёдорович.
Татьяна тем временем уже хозяйничала — проверяла шкафы, заглядывала в кладовые. Света носилась по саду, а Дмитрий с горящими глазами осматривал библиотеку. По площади она была раза в три больше нашей гостиной.
Когда экскурсия закончилась, мы собрались в гостиной.
— Ну что, переезжаем? — спросил я.
— Определённо! Дом прекрасный. Жаль, что он достался нам таким путём, но мы сделаем из него семейное гнездышко, — Татьяна выглядела по-настоящему счастливой.
— Переезд займёт время, — заметил Дмитрий.
— А мы никуда не торопимся. Думаю, мама с радостью возьмёт это на себя, — я посмотрел на Татьяну.
Она кивнула.
— Конечно! У вас и так дел хватает. Мы со слугами всё сделаем!
На обратном пути в нашу старую усадьбу я думал о будущем. Графский титул открывал новые возможности. Но и создавал новые проблемы.
Столичные уже показали зубы. И это только начало. Думаю, что многие захотят проверить на прочность новых графов…
Уже на следующий день Татьяна полностью погрузилась в организацию переезда. По дому сновали слуги с коробками, грузчики выносили мебель, кто-то постоянно звонил и уточнял детали. Я старался не вмешиваться — Татьяна справлялась лучше, чем любой управляющий.
Мы с Дмитрием продолжали работать. Завод «Аргентум» вышел на плановую мощность. Клиника принимала пациентов. Новый эликсир, основанный на родовом рецепте Мессингов, прошёл первые испытания.
В один из дней я принимал пациентов в клинике. Артур попросил, чтобы я принял офицера их гвардии по имени Павел Андреевич Громов. В карточке значилось: посттравматический синдром, бессонница, панические атаки.
Громов вошёл в кабинет и сел напротив меня. Худощавый, с запавшими глазами и с заметным лицевым тиком.
