регенерацию.
— Вот оно что, — понял я. — Все раны и даже отрубленный хвост восстановятся.
— Конечно.
— Ну они хоть пьют зелья, чтоб не чувствовать боль? Всё-таки битва достаточно жестокая для показательных боёв.
Тут включился брат Риллиан:
— Нет, не пьют. На это есть две причины. — Он сделал паузу, убедившись, что я внимательно слушаю. — Они должны всё чувствовать, чтобы не навредить друг другу чрезмерно. У них всё заранее оговорено, но осечки уже случались, как раз из-за зелий. Поэтому, чтобы не происходило убийств на выступлениях, зелья отменили. И вторая причина — эмоции. Эмоции, которые мы должны видеть, иначе всё будет выглядеть слишком неестественно.
— Буду знать. И всё равно, мне кажется, это надо любить, чтоб участвовать в таких выступлениях.
— Так они и любят. И им платят очень много за кровавые сценки. Поэтому уж за кого-кого, а за них волноваться точно не приходится, — подытожил брат Риллиан.
Если так подумать, то и на Земле люди участвуют в кровавых боях. Здесь, можно сказать, то же самое, только за счёт особенностей организма они могут позволить себе куда больше. Впрочем, я получил от увиденного больше впечатлений, чем остальные, ведь объяснения происходящего последовали позже.
Тем временем, пока мы общались и понемногу выпивали, на так называемую сцену вышли пять ламий. Все девушки, одетые одинаково празднично и ярко, но у каждой наряд был своего цвета. Да и одеждой это можно было назвать лишь с большой натяжкой — узкие полоски ткани прикрывали только интимные части тела. Все, что неудивительно, стройные, фигуристые, с минимальным размером груди, что здесь считалось красивым.
Ещё до того, как они начали выступление, на них обратили внимание все без исключения. Даже Каира и Риллиан поставили фужеры на стол, сосредоточенно следя за танцовщицами. И вскоре я понял, почему зрители так замерли.
Девушки не просто грациозно и красиво танцевали, используя гибкость хвостов. В их танцах участвовали магические огоньки — то мягко мерцающие, то ярко вспыхивающие. И это были не просто движения — они явно показывали сюжеты различных историй.
Поначалу танцевали синхронно, плавно переплетаясь, а затем каждая исполняла свой танец. Даже я, человек, смог понять, что именно они изображают. Одна при помощи движений показывала счастливую и влюблённую девушку, другая — грустную, с разбитым сердцем. У каждой из них была своя роль.
В конце они вновь объединились, показав, что у героинь всё наладилось и всё закончилось хорошо. Их проводили одобрительными возгласами, но, как и бойцам, никто не аплодировал. Значит, здесь это не принято, что для меня, конечно, непривычно.
— Ну что, скоро ваш выход? — произнёс брат Риллиан, взглянув на сестру и Каиру.
— Вы будете выступать? — удивился я, тоже посмотрев на них.
— Нет, дальше просто танцы для всех желающих, когда у музыкантов закончится перерыв, — пояснила Риллиан. — А мы обычно танцуем. Но можем и не танцевать.
— Ну, я б не отказался посмотреть, как ты танцуешь, — признался я.
— Скоро увидишь, — едва заметно улыбнулась она, как бы намекая, что меня ждёт что-то особенное, и взяла фужер. — Выпьем ещё?
Разумеется, мы её поддержали.
Вечер продолжался, музыка вот-вот должна была снова зазвучать, а времени у нас — достаточно.
Я на континенте ламий не так уж долго, но уже узнал много нового и даже изменил своё отношение к некоторым, казалось бы, обыденным вещам. Определённо, не зря здесь оказался. И вовсе не потому, что Риллиан пообещала помочь с проходом в пещеру. Моё мировоззрение уже заметно изменилось. Это ощущалось отчётливо, почти физически. А словами объяснить подобное сложно.
Что же со мной будет, когда мы завершим начатое утром? Произойдут ли со мной ещё какие-то изменения?
Возможно, будущая ночь даст ответы на эти вопросы.
Ну а пока… пока я продолжал наслаждаться этим вечером, ощущая себя частично своим среди ламий, особенно после всего того, что показал мне Древний Страж — таинственное существо, о котором ходят легенды.
И, я уверен, так будет всегда.
Эпилог
Падшему пришлось тщательно спланировать своё прибытие на родной континент, чтобы ни у кого не осталось сомнений: он прибыл оттуда, откуда и должен был прибыть, и вернулся с выполненным заданием. Он не знал наверняка, следит ли за ним каждый стражник в порту и на улицах столицы, но это ощущение не отпускало — будто за спиной постоянно скользит чей-то внимательный взгляд. А возможно, ему лишь казалось. Он-то знал, что в бутылке, которую сегодня нужно отдать Марку, на самом деле не яд ламий, и потому был напряжён, хотя внешне оставался спокойным.
В первую очередь Падший хотел увидеть жену и дочку, зайти к родителям, почувствовать знакомый запах их дома, услышать привычный скрип половиц. Но сделать этого не мог: Марку наверняка уже доложили, что знаменитый контрабандист вернулся. Именно поэтому, убедив даже самого себя, что в бутылке настоящий яд, он направился по известному адресу, где его совершенно точно ждали.
* * *
Обычно сибаритствующий, сегодня Марк, на удивление, оказался чем-то занят, поэтому не принял Падшего сразу — тому пришлось ждать не менее получаса в просторной приёмной.
Время тянулось мучительно долго…
Наконец, когда важный сынок освободился, контрабандиста позвали.
— Как я рад тебя видеть! — заулыбался Марк. Но это была вовсе не добрая улыбка.
«Это не взаимно», — подумал Падший, но вслух, разумеется, произнёс совершенно иное:
— Приветствую вас, Ваше Императорское Высочество, — почтительно кивнул он, уверенной походкой подходя к массивному столу.
— А ты справился быстрее, чем я ожидал, — заметил Марк, пристально разглядывая его с ног до головы, будто пытаясь найти следы лжи.
— Старался, — ответил Падший, рассчитывая на приглашение сесть, хотя оно следовало далеко не всегда.
— Садись и выкладывай, моё ценное зелье в том числе.
Падший, ни на секунду не ослабляя контроля над собой, чтобы ни единая морщинка, ни малейшее движение не выдали его, спокойно опустился на стул. Затем активировал хранилище и вынул оттуда завёрнутую в ветошь бутылку с «заветным ядом». Он поставил её на стол так аккуратно, словно та могла разбиться от одного неловкого касания.
— Так много? — удивлённо вскинул брови Марк, беря бутылку в руки. Он развязал верёвки, откинул ткань и посмотрел на стекло почти чёрного цвета, сквозь которое всё же проглядывалось содержимое — чуть больше половины объёма. — Нет, не очень много. Но должно хватить.
