водителя, в архаичную атмосферу, где само время, казалось, остановилось.
И только по косвенным признакам — скажем, по опадению листьев — можно засвидетельствовать движение времени.
Осенью в этом месте роняет листья в золотом листопаде древнее дерево гинкго. Согласно записям, оно было посажено во второй год правления Чжэнгуаня династии Тан, то бишь где-то с тысячу четыреста лет тому назад.
Гинкго — деревья-долгожители. Этот растительный великан разросся так мощно, что в период листопада превращает всю округу в золотой океан.
Где-то там, под величественным гинкго, лучится золотом и внеземной мудростью статуя богини.
Храм Гуаньинь древний. Не вычурный, оттенки (даже мох на старой черепице) спокойные, приглушенные. Исключение — статуя, но ту под древесным исполином поди разгляди…
Остальные деревья вверх по горе — сплошь в зелени. И вдруг — такой выплеск цвета.
Гингко так велико, что его сложно уместить целиком в кадр. Вблизи выходят какие-то «обрезки», а издали — персонажи превращаются в муравьев. Людишки-муравьишки…
Задачка со звездочкой, но дядя Бу, конечно же, справился.
Желтый цвет в буддизме — про мудрость и отречение от мирской суеты.
А ещё именно в желтый (даже почти золотой) окрашиваются радужки биоников при введении им инъекции. И в третьем эпизоде зрители впервые четко и ясно видят, как это происходит.
«Что⁈ Как такое возможно?»
«Почему они оба?..»
«Вы видели, видели⁈»
«Их глаза пожелтели одновременно!»
«Бионик создал бионика⁈»
«Да что ж такое? Я снова весь в пиве! Только переоделся в перерыве на рекламу…»
«Сочувствую, брат. Быть тебе трезвенником».
Оба подозреваемых подписали согласие на введение им препарата. После того, как их лабораторию пытался поджечь неизвестный.
Подписывают устный отказ от претензий они с условием: оба должны получить инъекции одновременно, чтобы доказать, что правда: «На его стороне».
Результат теста шокирует не только зрителей.
…А тело настоящего молодого человека позже откопают. Во дворе родительского дома, под желтыми хризантемами…
Отец во всём сознается. Это он заказал бионика, когда его сын попал в аварию. Жена-сердечница не пережила бы… И мужчина решился на подмену.
Императив он задал: «Жить, как достойный человек». Отсутствие воспоминаний объяснил последствиями аварии. Бионик жил долгое время, как человек.
Пока не решил повысить эффективность труда и не создал бионика по своему биоматериалу с поведенческим императивом: «Будь мной».
Маски, которые стали настоящими лицами… Эмоциональное исполнение «Мы все лжем» от Жуй Синя. Облетающие золотые листья дерева гингко.
«Кажется, мой мозг сломан».
«Это слишком красиво. И слишком трагично».
«Старший брат, у меня мурашки от того, как ты поешь».
«А кто-то понял, зачем и кто вообще устроил поджог?»
«Нет. Загадочный убийца биоников, которого ищет Юн Фэн?»
«Я теперь даже боюсь смотреть, что будет дальше. Но и не смотреть не могу…»
Рейтинг этого эпизода — четыре и шесть. Пик — в момент введения инъекций. И без просадок до самых титров. Поиски улик в лаборатории дадут крохотную зацепку, что приведет следователей к фирмочке, зарегистрированной на отца той героини, что сыграла ворона.
Пять процентов? Ха!
Мы покажем вам, что делает с людьми игра одной вороны.
И мы показали. Выбили к демонам рекорды двух последних лет. В пик — пять и одна десятая.
Позже стало чуть меньше. Не критично. После драконьей истории Мэй-Мэй набрала популярности, многие включили серию со мной только ради меня.
То есть, это люди, пришедшие ради меня одной. Они не смотрели предыдущие серии.
И был только один эпизод, чтобы затянуть их в историю. Потому как больше Мэй-Мэй не появится, эта ворона не стала жадничать.
Во вторник вечером появилась статья с отзывом — от того, кто отзывов почти никогда не дает. Но каждое его слово имеет вес.
Лянь Дэшэн — человек, подаривший мне веру в актерское мастерство у китайцев. Не в лютые переигрывания или взгляд снулой рыбы — таких валом, каждый год новые «всплывают» (брюхом кверху).
А в глубокое и естественное погружение в роль. Мастер-кукольник. Великий наставник. Ученый. Император. И ещё сотни успешных ролей.
Лянь Дэшэн ненавидит папарацци. Передача статьи (её позже и в интернете опубликуют, с тайм-лагом в сутки) это тоже соприкосновение с журналюгами.
Однако мастер не пожалел времени и сил. Печатный материал — это обращение к людям старшего возраста. Тем, кто в «эти новомодные интернеты» не заглядывает.
И дал «Бионической жизни» мощный толчок.
Он писал о вышедших эпизодах. Но акцентировался — на моем.
На моей бессловесной игре (у девочки-бионика в моей версии мало реплик). На невозможном уровне взаимодействия со зрителями. О том, как его — немолодого, многое повидавшего человека — дыхание перехватило.
То была сцена первой встречи девочки и того, кто заменит ей папу.
Простой мужчина с добрым сердцем замечает чумазую девочку. Ночью. Одну. Малышка жадно глядит на еду.
Он не может пройти мимо. Покупает дешевую булочку, пододвигает еду ближе к девочке.
Голод сильнее страха или запретов.
Малышка хватает булочку, как звереныш, убегает с добычей в сторону. Жадно поглощает её, не переставая отслеживать глазами незнакомца. Вдруг передумает и отберет?
Синий — цвет моей серии. Синий, как глубина.
Глубина отчаяния малышки, которой запрещают плакать, жаловаться или о чем-то просить. Глубина непонимания ребенка, которого бьют «дома», «родные» люди: как, за что?..
Имеют ли право называть себя людьми такие существа? Как вышло, что у них есть право, власть — создать себе живую игрушку? Раба, если вдуматься. Бесправное мыслящее и чувствующее существо.
Ребенка, не глядящего в бездну — живущего в ней.
И тем ценнее и искреннее — тепло другой приемной семьи. Их любовь и доброта, отогревшие маленькое сердечко.
В части, где у девочки есть дом, семья и добросердечие близких, определяющий цвет тоже синий. Это тоже — про глубину. Другую.
Ведь в моей «Бионической жизни» ребенка не разлучили с любящей семьей.
Лянь Дэшэн пишет: мы смотрим дораму о будущем высоких технологий, но на самом деле история — о человечности. О том, что делает нас людьми. И том, что дает каждому из нас право — называться человеком.
Если для того, чтобы мир стал чище, а люди добрее, нужно показывать такие контрасты — значит, так тому и быть.
И что он лично будет смотреть «Бионическую жизнь» дальше, ожидая от каждой новой серии такого же глубокого катарсиса.
И продолжать
